Среда, 23.08.2017, 20:37


[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Литературная гостиная » Литературная гостиная » Яков Есепкин (Готическая поэзия)
Яков Есепкин
LedaДата: Вторник, 05.02.2013, 20:18 | Сообщение # 1
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 5
Репутация: 0
Статус: Offline
ЯКОВ ЕСЕПКИН

«ПАТИНЫ»

Тридцать шестой фрагмент

Нас ангелы позвали, но куда
Идти весною мёртвым и укосным,
Сияет ювенильная Звезда
Иным, иным отрокам венценосным.

Спроси у Антигоны о судьбе,
Разорен виноград и мнят сильфиды
Лишь розовые тени, и себе
Терновные не верят аониды.

Горит ещё портальная весна,
Ещё сирены ада золотятся,
Очнёмся от безсмертия и сна –
Нам царские хождения простятся.

Ах, эти ли мы чаяли цветки,
Августа ветходержные фаянсы
Таят сие ль пустые ободки,
Чтоб кровию дописывали стансы.

Прелестные зелени отцветут,
Светильные угасятся чернила,
Тогда нас поименно и сочтут
На выкошенных небах Азраила.

Добавлено (11.12.2012, 21:07)
---------------------------------------------
Яков Есепкин

ПИР АЛЕКТО


Четырнадцатый фрагмент пира

От смерти вряд ли Йорик претерпел,
Певцов ночных Гекаты отраженья,
Призраки за восьмой стольницей, пел
Художник всякий глорию ей, жженья

Порой и адской серности, увы,
В тенетах славы значить не умея,
Что праздновать в себе мокрицу, вы,
Времен иных скитальцы, Птолемея

Сумевшие, быть может, оценить
Учёный подвиг, маску ретрограда
Унёс в могилу он, а хоронить
Идеи любит Клио, маскерада

Тогда ей и не нужно (сей чудак
Достиг великой мудрости и тайны
Покров чуть совредил, когда чердак
Вселенский есть иллюзия, случайны

Всегда такие вспышки, гений -- раб
Судьбы фавора, знание земное
Его определяет фатум, слаб
Творец любой, величие иное

Имеет столь же выспренний посыл,
Несть истин многих, гений и злодейство,
Заметим, врать не даст Мафусаил,
Прекрасно и совместны, лицедейство

Доступно всем, а нравственный закон
Внутри, не Кант один бывал сей тезой
Астрийской ввергнут в смуту, Геликон
Хранит благие тени, их аскезой

Корить возможно ангелов, так вот,
Не гений за порочность отвечает,
Равенствует ли Бродского кивот
Божнице – речь кому, творец лишь чает

Прозрения для всех, в орбитах цель
Следит, а на Земле ничем он боле
От нас неотличим, раба ужель
Судьёй назначить верно, в чистом поле

Гуляют души, знанием своим
Способные утешить и развеять
Морок сомнений вечных, только им
Положен свет, алмазы нощно сеять

Лишь им дано, убийц и жертв делить
Какой-нибудь линейкою иною
Пусть пробуют камены, обелить
Нельзя морочность душ, за временною

Поспешностью оставим это, две,
Четыре, сорок истин и теорий
Нулям равны, у Данта в голове
Пожар тушили музы, крематорий

Бессмертия нам явлен, разве блеск
Его, поймут ли мученики, ложен,
Комедии божественной бурлеск
На ярусник сиреневый положен

Искусства, парадоксы дружат здесь
С обманом возвышающим и только,
Учений и теорий нет, завесь
Их скатертью, останется насколько

Безсмертие в миру, ещё вопрос,
Точней, ещё загадка, Дау милый,
Зане душою темною возрос,
Легко из рек печальный и унылый

Последний мадригал: мы объяснить
Сегодня можем то, что пониманью
Доступно быть не может, миру ль нить
Доверит Ариадна, тще вниманью

И муз, и тонких граций доверять,
По держит всё ещё с амонтильядо
Лафитник, нить ли, здравие терять
Ума, равно тщете вселенской, Прадо,

Холодный Эрмитаж и Лувр пустой
Вберут алмазный пепел, эстетичность
Одна скрывает смысл, символ простой,
Пророка выдает аутентичность,

Но лучшее небесное письмо
До нас не доходило, мрамр чернильный
Всегда в осадке был, певцам трюмо
Свиней являло, сумрак ювенильный

Окутывал пиитов, их уста.
Печати родовые замыкали,
Ничтожество сим имя, но чиста
Символика имен самих, алкали

Владетели величья и взамен
Хорической небесности вечерий
Им дали благость черствую, камен
Ужасно попечительство, Тиверий,

Калигула, Нерон и Азраил,
Собравшись, не сумеют эти узы
Порвать, Адонис нежное любил
Цветенье, не фамильные союзы

С восторженною лёгкостью в ручье
Зломраморную крошку обращают
Ещё раз Апокалипсисом, сплин
Бодлер цветами зла поил, вещают

Нам присно аониды о конце
Времен и поколений, им урочно
Иллюзии варьировать, в торце
Любого камелота – дело прочно –

Струится разве кровь, а Птолемей
Был всуе упомянут, но ошибка
Его надмирных стоит месс, посмей
Её тиражить будущность, улыбка

Давно могла б Фортуне изменить,
Бессонный хор светил есть иллюзорный
Провал, загробный мраморник, тризнить
Им суе, мир воистину обзорный

Весь зиждется в орбите всеземной,
Мы видим иллюзорное пространство,
Закон внутри и небо надо мной:
Иммануил ошибся, постоянство

Такое астрологии темней,
Урания пусть вверенные числа
Учёным демонстрирует (за ней
Не станет, мы не ведаем их смысла);

И вот, певцов ночных призрачный хор,
Стольницу под восьмою цифрой зряши,
Расселся незаметно и амфор
Чудесных, расположенных вкруг чаши

С порфировым тисненьем, в мгле сквозной
Мог тусклое увидеть совершенство,
Изящные лафитники луной
В плетенье освещались, верховенство

Манер великосветских, дорогих
Теней сердцам истерзанным традицией
Щадило вежды многих, у других
Веселье умножало, бледнолицый

Гамлет сидел меж Плавтом и хмельной
Медеей, те соседствовали чинно
С Овидием и Фабером; одной
Картины этой виденье повинно,

Возможно, в сем: из пурпура и мглы
Сквозь мраморные летучие гримёрки
Зерцально проникая и столы,
Алекто оказалась близ восьмёрки.



Добавлено (19.12.2012, 22:04)
---------------------------------------------
Яков Есепкин

На смерть Цины

Четыреста пятьдесят восьмой опус


Мел стекает со шелковых лиц,
Милых отроков чествуют взглядом,
Век паяцев и падших столиц:
Славен пир алавастровым ядом.

Звезды мертвые имут иль срам,
Кто юниде ответствует пленной,
Ирод ждет нас к себе по утрам –
Вишни есть в сукровице тлеенной.

Всех оплакала твердь Сеннаар,
Шелк ужасен о персях Аделей,
Се и мы без высоких тиар
Меж порфирных лежим асфоделей.

Четыреста пятьдесят девятый опус
.
Хоть с Гекатой в фамильный подвал
Опустимся: июльские вина
Блещут златью, где мраморник ал
И надежды пуста домовина.

И кургузая Цина ужель
Не хмелеет со крови, решится
Яко розами выцветить гжель,
Вечность адских чернил устрашится.

Но, Гиады, не плачьте, август
Желтой вишней фаянсы литые
Оведет – мы из пламенных уст
Выльем яд на столы золотые.

Добавлено (21.12.2012, 20:03)
---------------------------------------------
ЯКОВ ЕСЕПКИН

ТРИНАДЦАТЫЙ ПСАЛОМ


***
Вновь зовёт Лорелея, фарфоры
Винодержные тучным волнам
Раздарим и сквозь вечности хоры
Уплывём к темноскальным стенам.

Зной алкают младые сильфиды,
Тризны мая беспечно легки,
Серебряные перстни юниды,
Ах, роняют с воздушной руки.

Так и мы рукавами возмашем,
Спирт нетленный всегорний допьём,
Кто заколот суровым апашем,
Кто соткнут арабийским копьём.

Много ль черни о мраморы билось
И безсмертием грезило, сих
Не известь беленой, а увилось
Померанцами гроздье благих.

Вот демоны слетят неурочно,
Ко трапезе успеют свечной –
И вспорхнём в тусклой ветоши ночно,
В желтозвездной крухе ледяной.

***
Вернут ли нас в Крым, к виноградникам в темном огне,
К теням херсонесским хлебнуть золотого рейнвейна
Затем, чтоб запили мы скорбь и не в тягостном сне
Могли покружить, яко чайки, над водами Рейна;

В порту Анахайма очнемся иль в знойный Тикрит
Успеем к сиесте, а после по вспышкам понтонным
Пронзим Адриатику – всё же поймем, что горит
Днесь линия смерти, летя по тоннелям бетонным.

И вновь на брусчатку ступив пред бессонным Кремлем,
Подземку воспомнив и стяги советские, Ая,
На стенах в бетоне и меди, мы к Лете свернем,
Все Пирру святые победы свои посвящая.

Нельзя эту грань меловую живым перейти,
Лишь Парки мелком сим багряным играться умеют,
Виждь, нить обрывают, грассируя, мимо лети,
Кармяная Смерть, нам равенствовать ангелы смеют.

Еще мы рейнвейн ювенильный неспешно допьем
И в золоте красном пифиям на страх возгоримся,
Цирцеи картавые всех не дождутся в своем
Отравленном замке, и мы ли вином укоримся.

Еще те фиолы кримозные выпьем в тени
Смоковниц троянских до их золотого осадка,
Фалернские вина армический лед простыни
Оплавят в дворце у безмолвного князя упадка.

Святая Цецилия с нами, невинниц других,
Божественных дев пламенеют летучие рои,
Бетоном увечить ли алые тени благих,
Еще о себе не рекли молодые герои.

Сангину возьмет ангелочек дрожащей своей
Десницею млечной и выпишет справа налево
Благие имена, а в святцах почтут сыновей
Скитальцы печальные, живе небесное древо.

Красавиц чреды арамейских и римлянок тьмы
Всебелых и томных нас будут искать и лелеять
Веретищ старизны худые из червной сурьмы,
Голубок на них дошивать и с сиими алеять.

Ловите, гречанки прекрасные, взоры с небес,
Следите, как мы одиночества мрамр избываем,
Цитрарии мятные вас в очарованный лес
Введут, аще с Дантом одесно мы там пироваем.

Стратимовы лебеди ныне высоко парят,
А несть белладонны – травить речевых знаменосцев,
Летейские бродники вижди, Летия, горят
Они и зовут в рай успенных сиренеголосцев.

Позволят архангелы, не прерывай перелет,
А я в темноте возвращусь междуречной равниной:
Довыжгут уста пусть по смерти лобзанья и рот
С любовью забьют лишь в Отчизне карьерною глиной.


ТРИНАДЦАТЫЙ ПСАЛОМ

Винсент, Винсент, во тьме лимонной
Легко ль витать, светил не зряши,
Мы тоже краской благовонной
Ожечь хотели тернь гуаши.

Водою мертвой не разбавить
Цвета иссушенной палитры,
И тернь крепка, не в сей лукавить,
Хоть презлатятся кровь и митры.

Легли художники неправо
И светы Божии внимают,
И двоеперстья их кроваво
Лишь наши кисти сожимают.

Добавлено (27.12.2012, 16:12)
---------------------------------------------
Яков Есепкин

ПОТИР


Нашу веру на перстне зола
Выжгла в цвете меж гнилью и златом,
Лжи вовек повелев зеркала
Возвышать европейским закатом.

Кипарисовый ветхий ларец
Августовское брашно лелеет,
У демонов алмазный венец,
Челядь их ни о чем не жалеет.

А о чем и о ком на земле
Сожалеть под чарующей сенью,
И персты, и алмазы в золе,
Мрак цимнийский ли -- путь ко спасенью.

Все равно и не станут жалеть
Онемевших пиитов, алмазы
Для того воздают, чтоб алеть
С ними вместе могли верхолазы.

Глянь, Летиция, нощь всепуста,
Никого, ничего, аще благо
Выйдем к раям гулять, их врата
Нам откроет Иурий Живаго.

Нет во червной персти золотых
Десных смертников, нет псалмопевцев,
Что искать с огонями святых,
Пусть орешки глядят у деревцев.

Злобно демонов хоры поют,
Наши ангели к нам опоздали,
Соалмазные эти куют
Всем венечия, аще предали.

Ангелки, ангелки, вы сего
Не могли и узнать отреченья,
Тратно днесь под Звездой волховство,
Рдятся лихо архангелы мщенья.

В Амстердаме иль Вене горят
Их лихие венечья-головки,
С нами суе быки говорят,
Суе ищут царей худокровки.

Нищих Господе всё обелит,
Маком полны сиянные мехи,
В рае светлом сех ждать повелит,
Над купами расцвечивать стрехи.

Только раз нам и было дано
Речь псаломы о святой любови.
Дальше смерти ея полотно
Пролегло, не смотри в эти нови.

Жизнь избыта, а кровь не стереть,
Слез потир поднесут лишь Иуде,
Мы ж пребудем: гореть и гореть
Краской славы на битом сосуде.

Добавлено (31.12.2012, 18:03)
---------------------------------------------
Яков Есепкин

К Алигъери

Египетская цедра над метелью
Сменилась топким цеженным огнем,
И жалованный снег предстал купелью,
И слух потряс Зевес, рассеяв гром.

В цезийское пространство ход отверст,
Искрится фиолетом чермный перст
Антихриста, но вечно существует
В природе роковая правота,
А днесь ее вместилище пустует,
В каноне солнце Божия перста.

Елику смерть о черном балахоне
Куражится, поклоны бьет, вино
Из сребренных куфелей (на агоне
Убийц холодных, прошлое темно

Каких, летучих ангелов отмщенья,
Заказчиков расплаты, иродных
Мелированных ведем, обольщенья
Не ведавших иного и родных

Отцов невинных мальчиков кровавых,
Царевичей всеугличских, царей
Развенчанных в миру и величавых,
Помазанных их дочек, пастырей

Грассирующих преданных урочно,
Без серебра алкавших крови их,
Алмазных донн и панночек, бессрочно
Почивших в Малороссии, благих

Когда-то, ныне желтыми клыками
Украшенных садовников, хламид
Носителей колпачных, брадниками
Крадущихся вампиров, аонид,

Небесной лазуритности лишенных,
Жертв новой гравитации, другой
Колонны адотерпцев оглашенных)
Лиет вольготно в скатерть, дорогой

Пейзаж для сердца, из венецианских
Замковых окон видимый, темнит
Личиной злобной, дарует гишпанских
Высоких сапогов короб, теснит

Сама еще белесых наших гостий,
Блондинок, сребровласок, чаровниц,
Но только натуральных, ведем остий
Им кажет черни, сумрак оконниц

Почти и новогодних застилает
Хитонами ли, бязью гробовой,
Молчит, а то собачницею лает,
А то взывает чурно, кто живой

Откликнись, будем пир одесный ладить,
Еще играют Шуберта в саду,
Моцарта явствен шаг, музык усладить
Чарованных готовый, заведу

Сейчас, а снег декабрьский не помеха,
Чем далее, теплей он, милых дев
И другов честных в царственности меха
Сибирского, пушнины, разглядев

Какую ведьмы в зависти лишь ахнут,
Гагаровой к вишневым деревам,
Здесь вишенки мороженные чахнут
В корице сахаристой, кружевам

Желточным их пойдут сирени пудры,
Как всякую любовно обернем
Бисквитами и сдобой, были мудры
Евреи местечковые, рискнем

С царевишнами к ним соединиться,
На маковые ромбы поглядеть,
Бывает, царским кухарям тризнится
Обилие столешниц этих, бдеть

Сегодня им о яствах непреложно,
Пускай засим рецепт перенесут
В палатницы хоромные, возможно,
Еще царей отравленных спасут,

А смерть, гляди, опять кикимор дутых
Презрев, лиет по скатерти вино
Из битого начиния, согнутых
Юродливо бокалов, решено,

Пируем хоть с мертвыми рядом, сверки
Теперь не нужны, истинно чихнем,
Покажутся тогда из табакерки
Черемницы и черти, сих огнем

Порфировых свечей осветим, ярка
Заздравная свечельница, когда
От жизни и не видели подарка,
Что ж требовать у смерти, иль сюда

Нелегкая внесла ее, угасло
Сколь денное мерцанье, так одно
Ей в ноздри вклеим розовое масло,
Боится роз косая, а вино

Хоть криво, но лиет еще, отравней
Сыскать непросто будет, а куфер,
Хоть бит, как прежде полон, благонравней
Презреть и нам развратных, Агасфер

Теперь сих отравительниц не любит,
Я знаю, много брали на себя,
Шутили не по делу, сам и губит
Пускай адскую челядь, пригубя

Несносное отравленное пойло,
Реку вам, други, ладите балы
Пировные, гостям рогатым стойло
Всегда найдется, царичам столы

Пусть нынче камеристки сервируют,
Смотреть люблю движенья, угодить
Хотят оне успенным и балуют
Живых, кому за кем еще следить

Один сегодня помню, тьмой беленье
Скатерное кривым не очернить,
Мы выстрадали благое томленье,
Бессмертию не стоит временить,

Когда цари пируют вкруг одесно,
Когда живые царичи, а сих
Невесты ожидают, благовестно
Такое пированье, бабарих

Здесь можно смело к чурным приурочить,
Молчание их выдаст, нам пора
Дела вершить земные, не сурочить
Невинно убиенных, за одра

Червницу не зайдем и возалкаем
Суда великонощного, коль яд
Иных берет, черноту отпускаем,
Тлести ей меж эльфиров и наяд,

Одну, пожалуй, косную оставим
Чермам во назидание, перчить
Начнемся белым пересом, заправим
Лукавые мозги, сколь огорчить

Решит смешного рыцаря, сиречить
Возьмет опять привычку, совлекать
Царевн в альковы, стольников увечить,
Иродничать и ёрничать, алкать

Веселия на тризнах цареносных,
На службе у порока зреть святых,
Орать безбожно, фей златоволосных
Лишать воздушных нимбов золотых,

Греми пока, нощное балеванье,
Замковые ансамбли заждались
Музыки и акафистов, блеванье
Кашицей мертвой суе, веселись,

Товарищество славное, Селены
Взывает свет, нести быстрей сюда
Фламандские холсты и гобелены,
Рельефные гравюры, стразы льда

Хрустального, шары чудесных фором,
Сребряные, порфирные в желти,
Витые алебастрами, узором
Диковинным горящие, внести

Быстрей велю и блюда выписные,
Фаянсами разящие гостей,
Алмазовые рюмки, именные
Суповницы из крымских областей,

Орнаментные амфоры, куферы
Красные, изумрудные мелки
Для ангелов, точеные размеры
Отметить возжелающих, лотки

Со яствием нездешним, на капризы
Рассчитанные, негой кружевной
Богатые кофейники, сервизы
Столовые, молочниц пламенной

Ансамбль еще, пирожницы, свечений
Держатели вальяжные, чайных
Китайских церемоний и печений
Гофрирный антураж, пироносных

Конфетниц череду, еще креманки
Холеные, цветовья севрских ваз,
Пируем, аще балов самозванки
Зерцальниц не преидут напоказ,

А серебро прейти сим невозможно,
Пусть плачут в стороне, взирая наш
Горовый пир, напудриваясь ложно,
Чтоб время обмануть, резной лаваш

Им снесть, а то для пифий горемычных
Украсть вина куферок, пармезан
Стянуть при верном случае, клубничных
Желе набрать украдкой иль нарзан

Какой хотя кианти на замену,
Иль мусс, иль кухон сливочный, грильяж
Наладить в туесок, вторую смену
Им жариться едино, сей типаж

Знаком балам и нами узнаваем,
А ну, чермы, офорты геть чертить
Куминами и фенхелем, бываем
Нечасто рядом, бойтесь осветить

Чихающие рожицы, берите
Сиреневые пудреницы, тушь,
Паршу невыносную, хоть орите
В себя, покуда краситесь, на чушь

Адскую мы елико не разменны,
Помазание ждет нас и престол,
Как могут бысть куферы мертвопенны,
Пьем здравие, серебро этот стол

Разбойное не может изувечить
Соцветностию мертвой, нам оно
Всегда служило верой, бойтесь речить
Ползвука, если в серебре вино.

Добавлено (06.01.2013, 18:12)
---------------------------------------------
Яков Есепкин

ЦАРЕВНЫ

Здесь венчало нас горе одно,
Провожали туда не со злобы.
Дщери царские где же -- давно
Полегли во отверстые гробы.

Посмотри, налетели и в сны
Голубицы горящей чредою.
Очи спящих красавиц темны,
Исслезилися мертвой водою.

Тот пречерный пожар не впервой
Очеса превращает в уголи.
Даст ответ ли Андрей неживой,
Расписавший нам кровию столи?

Не достали до звезд и столбов
Не ожгли, отлюбив похоронниц,
С белоснежных пергаментных лбов
Смерть глядит в крестовины оконниц.

Станем зраки слезами студить,
Где одни голошенья напевны,
Где и выйдут навек проводить
Всех успенные эти царевны.

Добавлено (11.01.2013, 20:28)
---------------------------------------------
ЯКОВ ЕСЕПКИН

К МРАМОРНЫМ СТОЛАМ АНТИОХИИ


Растительность меняет ипостась,
И ряженые грубыми руками
Крестьянку украшают, веселясь,
Корой дубовой, листьями с цветами,

И девственница сельская к ручью
Бежит, к благоухающей поляне,
Чтоб песнь могли хвалебную свою
Пропеть живому дереву крестьяне.

Безмолвствуя, на нивах и в садах
Обильный урожай дарят благие
Царицы, отражаются в водах
С кострами рядом девушки нагие.

Всей млечностью сверкают бедра их
Сквозь дымную вечернюю завесу,
Русалки волокут к реке одних
Топить, а мертвых тащит нежить к лесу.

Среди мохнатых рож лесовиков
Взирает божество иль гений дуба
На козни козлоногих мужиков,
Стремящих в поселянок злые губы.

Уж головы, как стонущий цветник,
В крови сухой садовника затылок,
К устам блажным, смеясь, сатир приник
Ртом горьким и похожим на обмылок.

Поверить чувство логикой конца
Нельзя, столь космополис этот узок,
Что кладезь бездны лавром близ лица
Возрос, чуть холодя угольник блузок.

Пугаясь, закрывая темный стыд,
Теперь и не приветствуя поблажки,
Красавицы смущают аонид,
Расплющив белорозовые ляжки.

В овине плодовитым будет скот,
И радовать начнет цветенье риса,
Блеск Троицы венчание влечет
И яблоко горит в руке Париса.

Гори, гори божественным огнем,
Земные освещай юдоли, блага
Сиянность эта праздничная, в нем
Таится наркотическая влага

Сандаловых деревьев, Елион
Дает огоню мускус и граната
Подземный аромат, и Аквилон
Сверкает где-то рядом, аромата

Нежнее и желанней вспомнить я
Теперь не стану браться, неги дивной
Забыть нельзя, колодная змея
Иль змей, невинной Еве и наивной

Свой искус предлагающий, они
Лишь жалкого плодовия вбирали
Гнилостную отраву кожей, мни
Себя хоть искусителем, едва ли

Возможно у Гекаты испросить
Нектарное томленье, вина, хлебы
Уже евхористические, пить
Нектар облагороженный из Гебы

Небесных кубков, яствия вкушать,
Преломленные тенями святыми,
Нет, это создается, чтоб решать
Могли певцы с царями золотыми

Вопросы и задачи, для мессий
Оставленные мертвыми богами,
Подвластные не времени, витий
И книжных фарисеев берегами,

Безбрежностью пугавшие, одне
Астарты исчислители иль школы
Какой-то авестийской жрицы, в сне
Пророческом великие глаголы,

Согласные и с кодом, и с ценой
Знамения таинственного, знанья
Частичного, увидеть могут, зной
Теперь лиет Зефир, упоминанья

О силах темных я б не допустил
В ином контексте, зноя благодатность
Навеяла сие, а Бог простил
Такую очевидную невнятность

Урочного письма, вино горит
Сейчас в любом офорте, в червной фреске,
Господь с учениками говорит,
Я слышу речь Его, на арабеске

Мистической является письма
Лазурного таинство, но шифровый
Еще неясен смысл, а сурема
Кровавая точится, паки новый

Теснят финифтью ангелы завет,
Серебряною патиной обрезы
Порфирные уравнивают, свет
Лиется Богоданный, паки тезы

Сознанье внять младое не спешит,
Окармленные кровию, но вера
Взрастает и привносится, вершит
Судьбу Христос-мессия, наша эра

Берет начало, ангелы блюдут
Дарованные альфы и омеги,
Апостолы на вечере восждут
Червленого вина и Слова неги,

И вот убойной кровию вино
Становится, а кровь опять лиется
В сосуд подвальный, буде решено,
Так бысть сему, о серебре виется

И царствует пусть Слово, исполать
Предавшему и славившему, вечно
Зиждительство такое, не пылать
И агнцам без реченности, конечно

Служение любое, но Ему
Служить мертвым и нищим положенно,
Елику мало крови, мы письму
Своей добавим, всякое блаженно

Деянье и томленье во Христе,
Нет мертвых и живых, конец началу
Тождествен, а на пурпурном листе
Серебро наше руится, лекалу

Порфировому равенствует мгла,
Прелитая в тезаурисы, темы
Не ведаем и слава тяжела,
И Господи не скажет ныне, где мы,

Куда глядеть сейчас и на кого,
Ведет к благим ли зеленям дорога,
Спасет живых ли это баловство,
Зачтется ль откровение, у Бога

Престольниц будем истинно стоять,
Молчанье дорогого наше стоит,
И в мире мы не тщились вопиять,
И там реченье пусть не беспокоит

Спасителя и Сына, велики
Хождения, скупа вершинность цели
Миражной, аще косные жалки,
Так мы сие, но прочие ужели

Честно возвысить ложию хотят
Себя, а руки алчные скрывают,
Вина ли им и хлебов, освятят
Другие кровь четверга, пировают

Другие пусть над хлебом и вином,
Еще я помню праздников томленье
Освеченных, каким волшебным сном
Забыться, чтоб обрящить устремленье

К звездам и небам, истинно молчать,
Не речь опять с бесовскими шутами,
Безмолвствовать, как в церковях кричать
Начнут иродных толпы, и перстами

Ссеребренными только на крови
Зиждить хотя и суетные ямбы,
А мало станет Господу любви,
Креста и терний, кровью дифирамбы

Пустые с Ледой вместе отчеркнуть,
Летицией иль Цинтией, невестой
Названной и успенной, окунуть
В бессмертность и финифти за Авестой

Навеки прежелтевшее перо,
Свести багрицей тусклые виньеты
Нисану бросить горнее тавро,
Венчать ему надежней мраком светы,

Чем нам дразнить рождественских гусей
И выспренности тщиться прекословить,
Довольно требы этой, не для сей
Живой и мертвой ратницы лиловить

Разорные муары, а вино,
Дадим еще уроки фарисейству
И скаредности, втуне снесено
В погреб опять и присно, святодейству

Обучены мы небом, геть, чермы,
Коль праздники еще для вас не скрыты,
Нести сюда начинье, от чумы
Беречься чурной будем, лазуриты

Пускай себе мелованно горят,
Звучания и эхо умножают,
Нас ангелы одесные узрят,
Недаром Богоимные стяжают

И глорию, и лавры, волшебства
Законы им астрийские знакомы,
Облечь языки мертвые, слова
Никчемные в порфировые громы

И молнии, в тезаурисный чад
Кадящийся они еще сумеют,
Напудрить их слегка и на парад
Небесный ли, гранатовый, сколь млеют

От выспренних созвучий бредники
Аидовские, полные проказы
И жабьих изумрудов, ввесть полки
Ямбические, пурпурные стразы

Прелив на колонтитулы, гуашь
С финифтью вычурною верх линеек
Огранных снарядив, таким не дашь
Забыться меж пульсирующих змеек

Летейских, во сребристых неводах,
Свечном ли обрамлении карминном,
С бессмертием бумага не в ладах,
Но есть иные области, о винном

Церковном аромате будем тлесть
Еще мы неоднажды, вспоминанья
Нас пленные не бросят, паки есть
Визитницы иные, где признанья

Теперь и вечно ждут невесты, лад
Оне внимают стройный и высокий,
Алкают не сиреневых рулад,
А песней наших траурных, стоокий

Хромовник не страшит их, не ему
Царевен обучать и мироволить,
Нас девы дожидаются, сему
Воспомниться, духовников неволить

Посмеет разве иродный плакун,
Черемная окарина, гарпия
Тартарская, за праздничный канун
Содвинем кубки разом, Еремия,

Дионис и сиречный Златоуст,
Нам некому сейчас зело перечить,
Сад Капреи отцвел, Елеон пуст,
Архангелы молчат, блажным ли речить,

Когда налились кровью словари,
Немеют посвященные, о чаде
Нечистые слагают попурри
Юродствующих, это ль в дивном саде

Останется для праздничных теней,
Мы Ирода еще представим деткам
Успенным и сукровицу сеней
Затеплим винной аурой, серветкам

Кровавым доверяйте, други, то
Серебро, с воском литое по смерти
Из белых наших амфор, их никто
Не выбиет, ни бражники, ни черти.

Добавлено (16.01.2013, 14:41)
---------------------------------------------
Яков Есепкин  Оцветники Сеннаара ОтпуститБоже черные грехи,
Заплачет над убитыми Георгий,
И кровь сию архангелы в мехи
Сольют и сохранят для темных оргий.

А что еще привратникам хранить,
Великие святыни источились,
Жемчужную путраментную нить
Востянуть за Аид и не потщились.

Есть ангельскому бдению предел,
Нельзя его минуть в земные сроки,
Уйдем скорее, Марио, от дел
Иль вспомним византийские уроки.

Не стоят мессы наши времена,
Что десным это мелкое коварство,
Мы кровию святили имена,
Чтоб прочились державие и царство.

Но тщетен героический пример,
Когда серебро с остиев лиется
И вычурные замки у химер
В плену, и див тристия чурно вьется.

Звучит еще пленительный мотив,
А музы нарицательными стали,
Нецарственный теперь инфенитив,
Мистерий уморительны детали.

И как бы новый Чосер превоспел
Терцийские левконии и астры,
Штиль готикский давно оторопел,
Вертятся вкруг какие-то пилястры.

Нельзя, увы, гекзаметры слагать,
Певцы ночные патиной оделись,
Божественный глагол изнемогать
Устал и флики нынче согляделись.

Скабрезно вышел бастровый графит,
Хватилось разве суего витийства,
Дает обеты веры неофит
И туне клясть кабалы византийства.

Смешно им потакать, смешно и речь,
Лишь можно избежать реминисценций,
Аромы экстатичные сберечь
В черемуховых сумраках каденций.

Точат весной строфические тьмы,
Крысиные певцам внимают ушки,
Диавольской басмовой тесемы
Достало на пошейные задушки.

Герои где -- в земле они сырой,
Выходят на панели даже вдовы,
Когда бессмертье гонят через строй
И меряют холстинные обновы.

Подтечные их складки тяжелы,
Жалки и подаянья даровые,
Но смертники содвинули столы
И мелом обвели багрец на вые.

Еще настанет время пировать,
Чудесные тогда преображенья
Отметим, суе венчики срывать
Чермам с пиитов, чтящих пораженья.

Иного быть не может, велики
На требницах славянских эшафоты,
Пускай хотя узрят духовники,
По ком точились красные киоты.

По ком рыдали серебром в миру
Венчанные изнеженные дивы,
Их слезы вечно сернистую мглу
Точить должны, где резвятся Годивы.

Там пышные летают в небесех
Горящие слепые махаоны,
Приветствуют блаженствующих сех,
Записанных церковными в рахмоны.

Летиция, я буду меж теней
Ущербных, ты легко меня узнаешь,
Серебра и порфировых огней
В адницах мало, их ли обминаешь.

Равенствовать сейчас одним царям
И будем, ждут пускай своих надежей
Успенные когорты, к алтарям
Бредя за неким аспидным вельможей.

Секрет великий мне открыл гонец
Стенающий и нет ему равенства,
Здесь храмом полагается венец,
А там смешны обманы духовенства.

Есть ад, адница, нет и чистеца
Возалканного, макового рая,
Обман такой алмазнее венца,
Неживы мы, одесно умирая.

Лишь адники вершат свой приговор,
За ними князь сапфировый играет
Судьбами – и окончен разговор,
Святой урочно втуне умирает.

Столпы александрийские теперь
Позорнее холопских распинаний,
И огненный еще троится зверь,
И время не пришло воспоминаний.

Нас вспомнят поименно, во холстах
Подставят наши лбы под поцелуи,
И пусть горят на ангельских перстах
Невинной крови стонущие струи.

Добавлено (24.01.2013, 12:34)
---------------------------------------------
Яков ЕСЕПКИН ТЕЗАУРИС ЦИНТИИ И СВАНА Девяносто третий фрагмент Открывайте шкатулки пустые,Мелы прячьте в седой малахит,Лижут черви титулы витыеИ путраментный грозен рахит. Ночи мил галилейский меловник,Со налистий ссыпается рис,Вепри снов объедают рифмовник,Жжет лимонную кисть кипарис. Венских риторов юная славаНе к рябому Каифе нежна,Скипетр ал и сребриста булаваАссирийского царствия сна. Фарисеи ли, дети заснули,Терны гасят Коринф и Ефес,Не асийскую вязь промокнулиСмертным шелком – фьеолы небес. Плюшем бледным оденутся ложи,Яды Тарса достигнут ушей, И в базиликах выбелят кожиМертвых жаб и летучих мышей.

Добавлено (30.01.2013, 10:03)
---------------------------------------------
Яков Есепкин «Музеумы аонид» Впервые Ксеркс увидел мир ночнойВ приходе, византийскими камнямиВозвышенном, жемчужною трухойГербовник звезд троящем в тусклой раме. И стройные в душе ряды зажглись,И странные образовались реки,Прекрасно освещенные, как высь,Пространством, убивающим навеки. Быть может, над водой ЛевиафанАкафисты речет, молясь потиру,Когда сквозь сон в астральный океанВплывает рак по лунному эфиру. Быть может, разве лунные огниДля иноков одних верхонебесныхСветятся и серебром горним дниИх благо застилают, от воскресных Тревожных бдений в тлене мартобряДо муки четвергового застольяГорит о свечках лунная заряИ красит червной желтию уголья. Каких еще художникам высотМучительно искать, какие замки,Яркие от готических красот,В трюфельные и кремовые рамки Десницей кистеносной заключать,Со коей масло жадное лиется,А снизу – достоверности печать(Виньетство неизменно), узнается Веками пусть художнический штиль,Лессиров экстатическая смутность,Эпох легкопылающий утильПускай щадит холстов сиюминутность. Их вечности оставлено хранитьВысоким провидением, а в миреНе любят современники ценитьДостоинств очевидных, о кумире Им слышать даже суетную речьВсегда, Франсиско мой, невыносимо,Иных и ныне я предостеречьМогу от грез пустых, идите мимо Целованные баловни судьбы,Владетели кистей небоподобных,Скорей и мимо дружеской алчбы,Расспросов ученически подробных; Не может зависть низкая желатьДобра иль духовидчества, в основеЕе лишь неприятье, исполатьРавно жестоким недругам, о Слове Пылающем и вечно золотомКоль вы хотя минутно пребывали,Над светлым лессированным холстомСгибались, духовидцев узнавали, А то внимали сумрачности их,Молчанию несветскому учились,Мирвольные от чаяний благих,Ведьм темнили и царствовать не тщились. Сказать еще, провидческий талантВзбесить готов завистников и другов,Луну сребрит мистический атлант,А мы его божественных досугов Избавим, счесть условий для того,Чтоб гений мог лишь царевать во гробеНельзя, их вековое торжествоНадменно говорит о дикой злобе, О подлости, не ведающей словИных, помимо бранных, о коварстве,На все готовом, если крысоловЦарит еще хотя в мышином царстве. Помазание столпника на трудЗиждительный и творческую благостьНашедшим в жизни яствия и блудУнынием грозит, земная тягость Сего осознавания вольнаПривесть ко меланхолии жестокой,Поэтому эфирная волнаТворительства, подобно волоокой Наложнице, гасится тяжелоВ каком-нибудь темничном заточенье,Бьют ведьмы среброперстное стило,Так демонов свершается отмщенье. Когда не помогают оговор,Предательство с обманом беспримерным,Смирить всевидца может лунный ворФиглярством и ловкачеством каверным, Кради, украл – и нет мирских страстейПредмета дорогого, кстати ль можноЛишить банально мастера кистейХороших, либо ядами подложно Сумбурность милых красок развести,Творца избавить средств для выраженьяДуховного сюжета и светиХоть две луны, эфирного броженья Не будет, лишь осадок золотойПойдет, коль хватит, скажем, на пилястрыЗамковые, в агонии пустойНаш друг, еще глицинии иль астры Больные отразив, теперь почтетУснуть, камены чистого искусстваПримеры эти знают, перечетОдин их много времени и чувства Читателю бы стоил, палачиВсегда готовы к сумрачной расправе,Бессилен, прав, так истину ищиВ Булони иль вервульфовской канаве. А то еще горит Цимнийский лес,Прейти его сквозь лунные дорожкиСложнее дивным странникам небес,Копыта здесь, там перстневые рожки.

Набрось деспот восточный хоть чадруНа гребневую девственную раму,Увиждят ангела чрез мишуруВеков сего горенья панораму. Вермеер, Мунк, иной ли фаворитСияний, млечной патиной обвитых,О вечности капризной говоритВ компании чудовищ басовитых. Быть может, над водой ЛевиафанАкафисты речет, молясь потиру,Когда сквозь сон в астральный океанВплывает рак по лунному эфиру.

Добавлено (05.02.2013, 20:18)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Порфировые сильфиды Образный только свет нас призовет.И звезды воспылают нелюбовьюК свергателям всебожеских высот,Их выспреннему всуе богословью. Веками ложь непросто отличитьОт истины высокой, солидарнос

 
silverpoetryДата: Суббота, 03.01.2015, 16:26 | Сообщение # 2
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Репутация: 0
Статус: Offline
Яков Есепкин Репрографии Когда святые выси отражалисьНа терниве кандального пути,Мы с патиною медленносливались,Не чаяли стезей иной идти. Преложны ледяные эти свеи,Зерцало вседвоит великийпуть,Удавки ль обвивают цепко шеи–Нельзя ко небоцарствиюсвернуть. Нельзя его и узретьбогоданно,Елику поалмазно сочтеныАльфийские светила и огранноСеребро, истемняющее сны. Последние осветлены притворы,В розариях горит уже зола,Светила наполняют мракомвзоры,А бездна, яко солнце,возлегла. Висят над светом тяжкоцеппелиныС архангелами, в благостныедниКаленой желчью выжегли намспины,Под рубища их врезаны огни. Смотри на сих желтовницвыступленья,Опомнится еще адская рать,Преступника на местопреступленьяВлечет и мертвых царичейкарать Армады возалкают рогоносныхСуществ, натурой дивной изиныхИ вряд ли нам знакомых нетей,косныхЗвучаний исторгатели, земных Каких-нибудь знакомцевбесноватыхВ них тщетно узнавать, еликумы,Коль знаем таковых,зеленоватых,Шафрановых, басмовых, суремы Красной тесьмами грозноперевитых,Облупленных по желти,перманентСсыпающих из веек плодовитыхНебожно, под асбесты и цемент Закатанных, а всё мироточащихС образницами Божиими, техАльковных искусительниц,кричащихПолунощно, просительниц утех И спутников их морочныхнемало,Я думаю, губитель АваддонКартине удивился бы, зерцалоМогло б когда серебряныйподдон В патине амальгамнойопрокинутьВальпургиевой ночью и емуЯвить блажную публику,раскинутьУмом, сколь провожают по уму, Мгновенно объясненье теоремыАидовской придет, искаженыЧеремы, иже с ними, и суремыНе нужны, чтоб увидетьправду, сны Кошмарные со мраморноюкрошкойПииты навевали без конца,Но с умыслом, холодноюморошкойЗасим тешились, красногословца, Естественно, черницы небоятсяИ образы маскировать свечнымВосковьем, глиной кармной неспешатся,Грешно им пред собранием иным Рога свои крушить, перстыкалечитьСеребром битым, черепы менятьВ огоне безобразном, неперечитьСказителям удобней, затемнять Бесовскую природу, сих огуломНечасто выпускают, из адницСобраться в увольнительную сдуломКривым, ножом зубчатымчеремниц И гоблинов зовут мирскиетени,По счастию, вояжи не частыПодобные, браменники от лениПриглядывать за шельмой наверсты Какие-то баранов отпускаютНаряды, возвращались к нимвсегдаПортретники, музыки, чьиласкаютЗвучания и мертвых, невода Пустыми не бывают, свет неимутУспенные, а празднует покойИх избранная часть, когдавознимутВверх сколотые очи, под рукой У князя присно виждятсяхимерыСумрачные, таинственные мглыСих кутают, правдивые размерыНельзя соотнести с виденьем,злы Бывают необузданные панныИ этим разве в истине точныПевцы нощные, тьмыблагоуханны,Когда скопленья ведьмотражены, Всегда лишь по причинесредоточийПоблизости эдемскихмертвецов,Царевен спящих, ангелов липрочийТворец, а в мире тесно безтворцов, Решит отобразить – невод неполон,Тогда чермы текутся в оборот,И вот уже канун твореньясолон,А дело на крови прочней,Саррот Еще плоды вкушает золотые,Эдемы плачет Элиот, а намПривносятся образницы святыеС нечистыми вокупе, кписьменам Достойным совокупит бесвиденьяЧеремные, а сказочник благойТипажи юрового наважденьяСпешит раскрасить маслом,дорогой, Признаться, тот подарок,знать возбранноРеальные личины, так бери,Доверчивый вкуситель, хоть истранноМерцание, чудные словари, Холсты темнолукавые, клавирыСюит, барочных опер, скорбныхфугКримозные на память сувениры,Узнай еще тезаурисов круг, Сколь мало девяти, и те посутиВертятся от лукавого, осиНе видно, прибавляй нетеннымжутиМиражам и келейных выноси, Несложно это действие, витогеУ нечисти история темна,Кто более реален, кто о рогеМифическом, ответит седина Хомы-бурсиста, Гете, Дориана,Меж званых Иоганн другихвернейСвидетельствовал правду иобманаПризрачность вековую, длятеней Окармленных неважнопредстояньеУсловное, раскрасочных высотБывает веселее осмеянье,Чем истинное зрелище красот Божественных, чурнымнедостижимых,Тогда оне роятся и орут,Светилами небесными движимыхМиров алкают благости, берут Инфантов, светлых рыцарейотцамиНе звавших, потаенных,даровыхИ празднуют молебны смертвецами,Блуждавшими еще среди живых Во оные трехдневия, дляБрутовСтрашны такие бденья, меловойЗдесь круг и не поможет, ащеспрутовГерой не остановит, но живой За мертвых не в ответе, нагамбитыЧертовские порою отвечатьПреложно сильным ходом,корной свитыУместнее движенье замечать, Не более, а древние гречанкиТруждаются пускай, ко мифумифСложится в требник, нашидиканчанкиСалопы только скинут, вмигСизиф Прервать велит девичьемурованьеОрнаментов досужих, сонник ихВелик не по образу,воркованьеСпособно утомить сейчасплохих Танцоров, дабы пифийогневержьеНизринуть, ярче свечизатеплим,Черем обманно в миресамодержье,Пожар сухой в гортаняхутолим, На то и бал зерцальный,благотворностьЧудесных возлияний черньщадит,Ясна когда ведемскаяупорность,Какой сказитель пустошиследит, Пусть балуют ужо, личинрябушныхНе станем даже в сребреузнавать,Гремлинов пустотелых и тщедушныхК чему урочить, времяпировать, Сколь надобность возникнет, вноздри доннеМелированной перец белыйткнутьИ стоит, мышьяку ильбелладоннеВ бокале скучно будет,преминуть Давно, давно пора немыестрахи,От перца отшатнутся черемы,Иль весело опять лихие прахиСурочить маслом розовым, умы Тех жалкие существ, лишьзлостенаньеЭпиграфом их бдений быстьвольно,Одесные же наши сны и знанье,Нести сюда корицы и вино, В гранатовой ли, сребреннойвиньетеПорфирные куферы тяжелы,За Ледою отхочется и НетеКорить винодержащие столы, Желтовную образницу сокроемСиренью пятиалой и умрем,Архангелы ль возжертвуютгероем,Опять червницу бойную утрем, Осыплем перманент натабакерки,В киоты пудры бросим и гулятьНачнем о мертвой черни доповеркиИной, и станем куфры утомлять Серебряные водкою, куфелиВновь полнить цветом алым,золотым,Со ангелами белыми препелиМы нощно, всуе денно петьсвятым.

Добавлено (22.02.2013, 21:21)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Виньону Мы конусы огней соединитьПытались, но окончилисьмытарства,Сквозь тени бледноогненнаянитьСочится за Аид во славуцарства. Иль сочиво днесь Паркамоборвать,Гранатовую панну отревожить,Здесь царствие – так станемпировать,Начиние затравленное множить. Нам демоны сугатные хлебыИсщедно напасли, чтобвеселитьсяМогли черноизбранники судьбы,Пока в любого ангел невселится. Пеющих востречай, хмельнойАид,Веди в свое подземноесклепенье,Доколе ж Кателинам аонидИспытывать ангельскоетерпенье. Мы долго премолчали, таквспоемСейчас хотя загробные пенаты,Эмилия с Шарлоттою вдвоемПускай нас и влекут сквозьцветь-гранаты. И ты, скиталец сумрачныйМельмот,Я тень узнал твою, иль здесьты плачешь,Зерцальники в серебряный киотКладешь и слезы гнилостныепрячешь. А дале Босх загадочныймолчит,Над масляными краскамиколдует,И Майринк глину краснуюточит,На голема тлетворностию дует. Горят весной подсвечные снегаИ красят нощно, якожемчугами,Тяжелые двойные берега,Вовек они теперь пребудут снами. Терзанья равновечно тяжелы,Их дарствуя лишь ангеламвсесвятым,Мы высветим все темные углыВот этим присным снегомжелтоватым. Простишь ли ты, очнешься --исполатьВеличию, пронесенному мимо.С улыбкой ледяной воспоминатьО смерти и веснойнепозволимо. Потворствовать, возможно,есть одинРасчет, елику ты лгалавпервые,Топи ж в худом винеапрельский сплин,Спиртовки пусть гранят перстыо вые. И здесь, читатель милый,аонидНемолчный слыша лепет, ихвнимаяБлагое шелестенье, сам АидОт верхних коллонад (неподнимая Сей шелест выше), бастровыхвенцов,Червовых вензелей,архитектурныхИзлишеств явных, чурныхизразцов,Рельефных неких символовтекстурных, От знаков барельефногописьма,Известного Эжену иль Паоло,Барочных арок, вязкая тесьмаКаких еще порхающее соло Орфея, иже с Марсием, иныхПевцов небесноизбранныхглушила,От мрачной верхотуры неземныхСокрытий, чья визитницастрашила С Аваддоном летящих ангелков,Без времени, увы, падших сонебаОт маковки, унылостью вековЗамеченной (ее любила Геба Из горних анфилад гостямхмельнымПоказывать), от верха дотамбураВязничного, с нумером именнымДля грешника любого гдеканура Всегда к принятью выклятыхтенейИль прочих, Дантом вспетых иубогих,И в аднице великих, а за нейЖалких, готова, впрочем, онемногих Мы знаем, это кстати, арассказЛишь в тождестве логическомусмыслуВедя, продолжим, пару беглыхфразСказать о нижнем строе, поумыслу Четы царской, строителидолжныБыли когда-то мраморсреброкрошныйПустить фасадом, смертныевиныВплести вовнутрь, но Йорикскоморошный, Шут верный их, один из техчертей,Какие нам являются пороюС искусами пустыми, областейАдских жалкососланники, герою Опасные навряд ли, этот червьАиду помешал проект гламурныйУдачно завершить, ждала бывервьОтказника (он пылархитектурный Бригад мастеровитых умерялСвоею непотребною забавой,Кривлялся, прекословил,умирал,Короче, злонизменностьюлукавой Достиг-таки итога, мастераФатумные просчеты допустили,Свела фасад яркая мишура,А нужные виньеты упустили Тогда из вида, в адескоморох,Напомним, не юродивыйблаженный,Аид ему, как сказочный Горох,Колпачникам величественным),бренный Свой путь, однако, сам незавершилСмеятель, верви мертвым неугроза,Судьбу векопрестойности решилУрок банальный, смерти этапроза Не может ныне грешныхволновать,А Кора долго после уповалаНа случай, чтобы вновьобосноватьСоборище, торжественностьподвала И трауры его засим ввестиВ орнамент некой дивноюлепниной,Финифтью грузной сжечь ивоплестиВ наружные, сопрятанныеглиной Червонною фасадные углы,Сей замысел не зналосуществленья,Вкруг камор парфюмерные столыСейчас расположились,преломленья Огоней тусклых замков внутрьглядят,Расцветные стольницыокружают,Химерники не пьют и не ядят,Но лавры лицедейские стяжают, Меллируя терничные главыИль губы обводя немые меломКарминовым, рассчитанным,увы,На действие непрочное, уделом Таким, а экзерсисов меловых,Таинственных и грозныхпревращенийО гриме накладном средимертвыхУчесть нельзя, сподвигнутыучений Мистических магистры, ворожейЧеремных накопления, а с нимиИх спутников и каморных мужейЛетучие отряды, за сиими, Обычно управители ночныхКазнений и расправ следятурочно,Не будем иерархии свечныхКнязей лишать секретности,несрочно Теперь и это знанье, ни кчемуСейчас и описание адницы,Традиций бытования к умуЗемному доводить, смотри,червницы Свое иные ведьмы уж давноОставили и тешатся над нами,Елико до конца не сочтеноЧисло их и возможности заснами Дурными нам являться не ясныПредельно, молвить будемосторожней,Итак, напомнить время, якосныВ полон еще не взяли всех,надежней Поруки нет надмирной, аонидНемолчный слыша лепет, ихвнимаяБлагое шелестенье, сам Аид,Рефреном вторю, насквозьпронимая, Оно, их шелестение и речь,Какую бедным словом неозначить,Дают опять подсказку мне,сиречьПора, читатель трепетный,иначить Письма виньетный каверник и встройСуждений ввесть одну хотя бытезу,Яснить какую нечего, поройПрисутствие такое ко обрезу Обрезы чернокнижные стремитЕдиному и Герберт АврилакскийБыть мог бы солидарен с тем,томитНас знание большое, арелакский Всегда бывает к месту вольныйчин,И быть сему, немолчностиприветимТеченье, средоточие причин,Молчать велящих, благостнозаметим И, муз подсказку вечнуюблюдя,Умолкнем, не сказав иполуслова,Не сорван перст всевышний согвоздя,А речь ли недоимцамчасослова, А речь ли посвященным, ильмолчатьСим стоит благотворно исвободно,В тезаурисы бойную печатьПодставят ангелы и благородно Теперь не возалкают, горловыхДовольно течей, патины убудетСребристой о свечах, тогдаживыхМельмот ли, чернокниженникзабудет. Нагорные листая словари,Которые нам кровью слогисправят,Лишь я мог речь -- иди ипосмотри,Как точку огневую в жизниставят.

Добавлено (01.03.2013, 19:38)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Сакраменты из Вифании В зените мая пламенных каменЛегки рыданья, славя кровь Завета,Давай крестами выжжем темень вен,Окрасим багрецом святые лета. Ах, поздно этих князей веселить,Сплести ли приснотравеньские косы,Как вечности убийц не обелить,Сейчас хотя упьются кровососы. Елику неземные пламенаДля странников эльфических возбранны,Табличные сокроем именаИ далее пребудем недыханны. Горит, горит над лотосами высь,В дионисийской роскоши вечернийОлимп, а бездны змеями сплелись,Нам тирсом указуя шлях меж терний. Плывет корабль сиречных дураков,А плыть куда речитель не ответит,Его громада ниже облаков,Где солнце лессированное светит. Итак, вперед и с песней на устах,Пока нас крыша мира привечает,Морок вселенский в солнечных местахСветлей и требу эту ангел чает. Как звать его неважно, без венцовОн равно всех узнать сейчас не может,Одесней неименных зреть певцов,Каких еще тоска земная гложет. Что в имени, пустое ли сиеЗанятье находить глупцам котурны,Земле хранить положим остие,Мечты хотя останутся текстурны. Немногим было истинно речиДано, из них корабль теней составлен,У каждого в руках по две свечи,Заздравная и та, чей воск неплавлен. Сколь каждый превращения вкусилМистическую суть и обратился,Здесь всуе не растрачивают сил,Несть слов, какими свечный опус чтился. На вид я помню славный авангард,Вот Рильке исполинская фигура,Орфей его от адовых петардОбуглился и стал темней авгура. Прекрасные сады, не их ли петь,За мэтром Пруст с Камоэнсом на паруИдут и тщится Честертон успетьДоверить часослов иной муару. Там в фабулу добавился мышьяк,Готические стены тризнить вам бы,Над Грегором смеется маниак,Поют черемы бесам дифирамбы. А те зовут на помощь данаид,Кагоры золотые разливают,Безумных векопестуют юнид,Альковницам стонать повелевают. Крепленое у вечности вино,Аттические пей, пиит, нектары,Молчи, пока гудит веретеноИ райские свиваются цетрары. Меловы кифарийские углы,Серебро здесь обитое лелеютСановные и канторы, столыОт емин белорозных тяжелеют. Стрекозников опоенных следитМеж тиграми Баграт и бьет амфоры,Днесь барса Мцыри бедный победит,Эпистолы даст юнам и фарфоры. Левконии иль ирисы в садуБольном, сих руки Мирры и АгатыС любовью пестовали на видуРевнительных князей шестой палаты. Случайные мелькнули тени дивИ канули, а следом желтый морокРазвергнул, звездный абрис проследив,Центурий властелин и маг подкорок. Здесь плыли экстатические тьмы,Холодные безрукие мессирыВили из сеннаарской тесемыКартин верхонебесные лессиры. Мелькнул и новый лунный силуэт,Ужасный Теодор, служанку в страхеДержать любивший за руку, поэтМышиных краль о басмовой рубахе. Охот диких и Цахесу не снесть,Щелкунчик в тень чудную КрысоловаСошел, а, впрочем, тех ли перечесть,Кто явился за царичами Слова. В зерцалах ведем серебро теклось,Дразнили взор плоды дионисийства,Но все гнилою плотью облеклосьЛишь выпорхнули гении убийства. Когда сквозь бледность жертвенной сурьмыОгнем купельным ангелы светились,На звезды смерти раз взглянули мыИ в камни меловые превратились.

Добавлено (09.03.2013, 17:17)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Звездный  мрамор   Мы вершниками Бога были там,Где сады желтеносные змеятся,Погибших выводя к святымпостам,Доднесь на нас века смотретьбоятся. Звездами их проткнули небеса,Под мертвым дуновением БореяМы вняли гробовые голоса,Червей нешелковичныхлицезрея. Огнистых подводили нам коней,Гермес тогда заравнивалдорогу,По конусам немеркнущих огнейСтезя любая жаловала к Богу. Элизиум пред нами отблистал,Истаял Апокалипсис вподсвечныхСнегах, но пуст виденийпьедестал,Сервируют столы для оргиймлечных. Враги теперь глумятся, ирыдванКонь блед влечет, разбитыколесницы,Истерзаны аравий и нирванПесками -- не дошли мы достолицы. Избрали кровь для горнегописьмаИ слушали лукавые диктовки,Пока не проточилась хохломаВ нея сквозь вседержавныепочтовки. А было тем наказано предать,Их ангелы не баловали глиной,Героям положенна благодатьИль казнь векоотравленноймелиной. Равно благодарение хмельнымОт крови евхорическойуродцам,Идут алмазы к ранам теменным,Тще гои нас таили поколодцам. В садах предвечных мук, где иГосподьНе властен, кто вкушал хурмугнилуюВосценит разве звезднуюсолодьИ нежных песнопений аллилуйю. Что аз -- побиты присныеполки,Лежат во прахе адскиеколонны,Хоругови заплетены в штыкиАрмейские, как тройныедраконы. И смерть не покоробитвремена,Пусть празднуют плебеипораженья,Мы выжжем пресвятые именаЗолой во тьме последнегосраженья. Началу положен конец иной,Овеивало нас великой славой,А днесь венец готовитсяземнойС дедовником, возрощеннымдержавой. Юродным боле нечего вплестиИ нечем винолепие разбавить,Обилуют Господние путиЛовушками, от коих неизбавить. Мы сумрак бледный видим поночамИ вежды пепелит огоньзнаменный,И ты не приближайся к симлучам --В них все еще пылает садистленный. Эдем ему названье иль ТартарСвое подарит имя вертограду,А то земные фурии нектарИз волковских шафранностей внаграду Алчбе своей бесовской захотятИспить и внове имяобозначить,Не важно, мертвых боле непрельстятЖелтушки подсаженные, иначить Сознанье наше нынче не вольныВедем остийных сборища немые,Темнить воображение, темныМы сами, трехходовки непрямые Смешат умы гроссмейстерские,ихУбогостью гоблинской несмущают,Зови играть еще колпаковских Сиречных рогоносцев, завещают Нам небы дать урокимастерстваЧеремницам и гоблинамсподручным,Доколь когорта чурная жива,Ее учить соречьямблагозвучным, Премудростям логической игрыНам должно, наущать сихневозможно,А ведают пускай свое норы,Обсиживают их, героев ложно, Всетщетно не хотят еще свестиВ погибель, аще даже и широкаСтезя такая, Господи прости,Дадим черемам два ли, триурока И боле их не вспомним, путьинойБлестит пред нами, патинойминдальнойСовитый, от юдоли неземнойВедет он выше, в тьмепирамидальной, Горимой и точащейся легко,Скрывая цветность яркуюпарящихО Боге теремах, но высокоГорение златое, настоящих Картин унылых масляный червецПока мы не избыли, хороводятПусть ангелы и эльфы, техстервецИ гоблинов сутулых, чьиизводят Жалкие силуэты бедных муз,Являя без конца свое финалыОбманные и ложные, союзТщедушия и подлости каналы Небесные способен перекрыть,Одесно духовидческихвельможейКамен избавить, дьявольскаяпрытьНесносна, а, поди, за желтойрожей Честных аристократовразгляди,Труждаются порою аонидыПремного даром, паки впередиБегут всегда одне кариатиды, Атлантов оттесняя, повторим,Пусть гоблинов с чермницамивзирают,Еще мы с ними рядом, не горимВозвестно, царичи ли умирают В чистилищах и адах, туне райПечалится, сюда, сюда вернемся,Вино Его прелием через крайСеребрянососудный, окунемся В бессмертие, но лепо желтизретьСейчас и лепо мертвымвеселитьсяСо ангелами, эльфами,смотретьНам весело и лепо, каквселиться Хотят в небесность гномы ижелтки,Как черем в перманентеотряжаютВперед, а те садов бередникиМинуть претщатся, иродоврожают, А то и славных деток, номертвых,Царевичам успеннымдарованных,Куда влечи прекрасных неживыхСтрекоз чудесных, бабочексорванных С черева гусеничного, одноМы деток, Богом даренных, небросим,Им рай преявим светлый и виноСеребряною кровию оросим, Хоть с эльфами подружатся, атеИх к ангелам сведут, а течервницыИные осветлят, где о листе,О плоде всяком рдеютсяденницы Эдемские, где чермы из углаГлядят, но явно желть не переходят,Останется душа моя светла,Смотри, огни райскиехороводят, Серебриться велят,превеселясьГлядеть на черемноеискушенье,Гнилой какой-то пудройосветлясь,Толкутся с гоблинами,подношенье Опять готовят, яблочко своеГнилостное румянят, наливаютОтравой, лож пустое остиеКрахмалят, суповницы остывают Зеленые и яствия точатАромат рядом, ждались нас,так будемРезвиться, пусть успенныхзаключатВ объятья напоследок, аизбудем И желтность их убогую, и хлебПод яблочною цедрою отравный,Чрез серебро уйдем червное,где бНе быть еще, убиет нас лишьравный.

Добавлено (17.03.2013, 22:08)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Канцоны Урании Зане зеленый лист -- древесный Лир,Смерть и его украсит багряницей,И не представишь ты, сколь наг и сирСмарагдовый шатер пред мглой столицей. Давай вернемся в сад, где тамарискГорит, где клюв над вишней золотоюКлонится, яко мрачный обелиск,Над тучною гниющей красотою. Давно во пламенеющей желчиОн суремы кровавые лелеял,Отрокам виноградные ключиБерег и небоцарствиями веял. Смертельное убитых ли манит,А жертвенники залиты огонем,Со Лиром бедный Йорик знаменит,Мы платья шутовские их не тронем. Елику царей предавшим хвалаЗвучит и ненавистна эта мрачность,Глорийные, прощайте, зеркала,Сребрите мертвых панночек невзрачность. Стол пуст и прибран, вместо яств, двоясь,Зрят в каверы заброшенные оды,Слогов каллиграфическая вязьОжгла размеры сих огнем свободы. Но все ж не плачь, иначе не моглоИ быть, когда в лучах закатных морокТебе одной тяжелое теплоПоднес на тьме сиреневых подпорок. Итак, смелей в сиреневую тьму,Давно сиречных там не ожидают,Свою взвивайте, Парки, тесему,Пусть басмовые ангелы рыдают. Не стоит мессы плакальщиц чреда,Им тайну эту чурную открою,Тех панночек встомила не среда,Оне четверги сватают герою. В четверг, ясню, день иродных судов,Свечу задуть, слезинкою ребенкаПрелить бокал иль чашу, либо вдовРастлить еще иль милого котенка Обидеть, чтоб засим уже в раюПронзил он вас, как ангел светозарнымКопьем Господним скользкую змеюНадменно поражает, за нектарным Питьем пронзил у цинковых стольницЗамученным своим кошмарным криком,Иль рамена кровавием терницС висков олить пред патиновым ликом Губителя, Аваддо и врагаНевинников, любое мисьонерствоУжасное свершить – дня четвергаВернее нет под это изуверство. И вторю, туне ангелам рыдать,Сколь дивы не чураются обмана,Одесно по заслугам им воздать,Не Вия звать, хотя Левиафана. Свидетель казней родственных водойДалече тот, несите-ка зерцалы,Пусть виждят под серебряной слюдойСвое зверообразные оскалы. А, впрочем, сих ли тварей отразитБогемское стекло об амальгаме,Еще одна мне, Фаустус, грозит,Но слух мой песнь внимает в адском гаме, Орут себе пускай, идем, идемТуда, где нега камерной музыкиТеперь лиется с питерским дождем,Где были мы поистине велики. Скорее вспомнить фуги и хоры,Чем узреть воскресение земное,Не внимем средоточие игры,Свершится прорицательство иное. Тольони встретит пышущий Орфей,Рудольфа не оплачет Мариинский,Хотя белопомаженных нимфейЗрит в снах цветочный баловеньСтравинский. Галерка не приучена рыдать,В антрактах фиолетовые куфлиУрочествует юнам соглядатьИ кушать чернорозовые трюфли. Сибелиуса фа, еще бемольВспарят и въяве ангел не заплачет,Поидем, в замке радклифовском стольБарочная ее крюшоны прячет. Фаянсы, злато, к нощному столуПрисядь, а мастью станут нынче трефы,Демоны в пятом грезятся углу,Пусть бьются о витые барельефы. Воспомнишь искус ли, остановитьМгновение захочешь, вин добавим,Начнемся моль сумрачную ловить,Пылающих валькирий озабавим. Кровь сребрится в листах, не цветь чернил,Кто мало жил, за то и поплатился,Тот бледный образ в сердце я хранил,Он с ним пылал, с ним в уголь превратился.

Добавлено (25.03.2013, 20:38)
---------------------------------------------
Яков Есепкин МОЛЧАНИЕ Из цикла «Тристии»  I Был знак ниспослан свыше, и тогдаВсех страждущих и алчущих любовиВ небесные собрали городаИ отличали их по темной крови. Попала в Ершалаим неземнойИ тень твоя, вознесшись из Сорбонны.Не долетели ангелы за мной,Разбились о ростральные колонны. И вот, смотри, попадали оне,Как огненные венчики со вишен,В призорном источилися огне,Чу, шелест уст проткнутых еле слышен. Но что всезлатоусты говорят,О нашем ли успении рыдают,Ах, туне, туне церкови горят,Взнесенных здесь убийцы соглядают. Хотели тихо Господу служитьИ кровию Его сребрить потиры,Но аще боле некому изжитьДемонов, пусть витийствуют Зефиры. Пускай они летают в темноте,Алкают нашей крови черноцветной,Пусть братия и сестры во ХристеБолеют разве немостью ответной. Почто князь тьмы потщился на блажных,Шеломы как юродивые снимут,Всё скажут рты калечные за них,А сраму эти риторы не имут. Всяк мученик пристрастный судия,Нас так оговорить и не решились,Лишь вытечет сквозь губы кровь сия,Немые и поймут -- кого лишились.  II Одну задачу помни, Теодор,Легка она всегда для исполненья,Тому, кто бытия урок на вздорИллюзий легковесных и сомненья Пустого не спешил тотчас менять,Мечтаньями полночными не грезил,Курениям бесовским смел не внятьС другими вместе, в свете не лебезил Пред сильными для выгоды любой,Глупцов учить величию не тщился,Был честен перед Богом и собой,У неба молчаливости учился, Умел измену другов пережитьДостойно, им суетски не ответить,Опять хотел зиждительно служить,Стремился боль попрания заметить, Могу пространно я такой учетВести еще на память, чтобы множитьДостоинств, не отнесенных в почетАрхивов наркотических, итожить Лишь их, читай, достоинств, чинный ряд,Их перечень и свиток, но довольноКо слову упомянутых подряд,Могущих объяснить краеугольно, О чем была каренинская речь,Какую вспомнил важную задачу,Рассказчика желая уберечь,Я слог свой непростительно иначу. Одно прибавить следует к семуУнылому тиражу, но молчаньеЗдесь вряд ли и уместно, потомуРеку: суетной жизни обещанье Не стоит выдавать за приговор,Бежать вослед младому БиндемануК мосту иль на сияющий ФаворГлядеть с улыбкой праздною, туману Словесному отдав честную дань,Водою казнь, славление водоюМирского велеречья иорданьЛетейская ссеребрит и слюдою Холодною затянет, ничегоДля взора не оставив и, добавлю,Я знаю это, более тогоЯ тождество кривое не исправлю. Засим, бытийный знак не приговор,Не адская ловушка, но подсказка,Символ высокий, если разговорТемнее в сути, музовская связка Найдет всегда возможность упроститьЧастицы речи темной и предлоги,Мирволя ей, въедино совместитьВозьмемся мы разрозненные слоги, Одно еще добавив, как печать,Внимая знаков фатумных обильность,Нельзя судьбу иллюзией венчать,Смотря на даровую ювенильность Из радклифовских замков, у химерСедых беря софистики уроки,Свечной эзотеричности примерЯвляя в поздневременные сроки. Когда с тобой останемся тверды,На панн сладкую ложь не отзовемся,Быть может, экстатической бедыИзбегнем, сиречь тще не надорвемся. Задача эта благостней иных,Юродивым юродивых тиранить,А хватит нам и кадишей земных,К чему сердца безумствиями ранить. Терзаются пускай они себе,Лиют свое искусственные слезы,На ярмарках тщеславия в гульбеЛабазникам хмельные дарят грезы, Их ирис королевский не спасет,Отметины злословья не сопрячет,Ритор блажное «а» произнесет --Мгновенно фря блеющая заплачет. Жалеть картинных ведем нам поройИх кукольник велел с чурным куражем,Перманент сих мизинцем ткни сырой,Крушня за тем всбелеет макияжем.

Добавлено (04.04.2013, 21:45)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Антикварные пировые Вифании  Пространство, ниспадающее к Летам,Шагренью зацветает колдовской,Пугая небодержцев, по приметамЗиждится на хаоснице покой. Иголок стог, спрессованный теплаЯнтарным утюгом, цветы и осы,И клеверная готика селаГорят, багря небесные откосы. Горит сие вольготно, а и мыНедавно хорошо еще горели,Свои жизнеприходные псалмыПеяли ангелочкам, в акварели Рельефные порфировая мглаСливалась, паки розовое маслоТекло на те образницы, иглаСтрибога колченогого (не гасло Тогда светило вечное, в нощиПылалось, денно благость расточало,Сейчас квадриги эти не ищи,Мой спутник, светодарное начало Приблизилось к ущербному виткуИ Ра уже не помнит колесницы,О том великолепии рекуЕдва не машинально, чаровницы Альфические голову кружат,Кому б они ее не закружили,Пути неклеверные прележатДалече, звездочеты ворожили Нам ранее хожденческий удел,Поэтому благое приближеньеК фернальному источнику, от делБожественных далекому, круженье Оправдывает, впрочем, утаимРеченье потаенное и думы,Пока о тех образницах стоим,А прочие алкают нас) из сумы Небесной возникала иль инойПригодный к рисовательству источник,Пейзаж цветился краской неземной,Менялись боги славские, цветочник Винценту нагонявший вороньяСкопища лепотой своей манящей,Франсиско, Босха зревший, остияЧурные простирал и настоящей Временности дарил полет цветов,Задача живописцев упрощалась,Любой натюрморт вечности готовСлужить был, мертвой ауры вмещалась Колонница в бумажной ободок,В папирусы и глину, в мрамор бледный,Герой, сюда он больше не ездок,Москвы чопорной взор и разум бедный Любил здесь утешать, поздней другихРевнителей высокого искусстваИ балов парвеню за дорогихГостей держали музы, трепет чувства Столь дивным быть умеет, что поройПлоды классификации превратны,Тогда бессмертье красочной игройХудожник подменяет, многократны Примеры искушений таковых,Уж лучше свято веровать в обманностьСловесности, амфор музыковых,Таящих в неге звучности лишь странность, Какую верить алгеброй прямойНельзя никак, ацтеки иль шумерыСкорей дадут гармонии седьмойБетховенской симфоньи, где размеры Верховною блистают красотойИ грозностью небесной вдохновляют,Разгадку музоведам, запятойОт смерти жизнь фривольно отделяют Камен миссионеры, о холстах,Скульптуре, изысках архитектурныхИ вовсе говорить смешно, в местахНадмирных, скажем проще, верхотурных Считают их условною средой,Обиделся б немало Иероним,С ним иже, но коварною рудойПолнятся арсеналы, а синоним Творенья чаще ложности посылЯвляет, сокровенности барьерыЛегко берут демоны, Азраил,Чурные Азазели и химеры, Ну кто не любит мучить молодыхНаперсников созвучий и палитры,Игры азартной баловней седых,Даруют им черемники и митры Престольные (понтифики, расчетВедите новых эр католицизма),И царские тиары, не сечетГлавы повинной меч, но классицизма, Барочности иль готики сыновДостойных, чтобы узреть своевольство,Готовы много дать сии, не новТакой сценарий творчества, довольство Предложено когда, духовникиЭфирных аонид и замечаютПо прихоти, бывает, высокиМишени, их со звездами вращают Чермы и тролли, демоны одне,Сколь ангелы оплаканные тунеИскать влачатся в призрачном огнеТоварищей успенных, а коммуне Художнической низкий экземплярКакого-то лихого фарисействаНаследовать приходится, малярАдничный мог бы этого лицейства Бежать вернее, цели в небесахТеперь герои редко поражают,Ищи огонь у музы на весах,Пожарище осталось, ублажают Черемный слух творителей чреды,Тем легкости одной необычайнойЛишь мало будет, прочие средыБезмолвствуют, высотности случайной Им огонь параллелен, впрочем, путБесовских отстраниться удавалосьЧестным, сейчас искусственный диспутУместен ли, елику не сбывалось В истории центурий роковыхИное прорицательство, коль словаПорой терялась магия, живыхНе спросим, а мертвым сия полова Зиждительных горений тяжела,Обманов цену знают неботворцы,Так бысть сему – с черемного столаВозьмем себе под эти разговорцы Червенной водки, аще до адницЗайти пришлось, а, может быть, придется,Обманем хоть иродских черемницИ тождество мирское соблюдется, Нам ложию сквернили бытие,Платили им за чурное коварство,В ответ порфирокнижия своеВосполним искаженьями, а царство Нецветное простит сиречный грех,Зерцала сем равно минуть возбранно,Пусть виждят из серебряных прорех,Как тени наши царствуют сохранно, Берут вино и водку от стольниц,Альковные миражи забывают,Меж белых осиянных чаровницСидят, еще одесно пировают, Полнощно свечи бархатные тлят,А гоблинов и черем искаженныхВиденья души слабые целят,Когорты юродивых и блаженных Влекутся вдоль некропольских полей,Разбитые, жалкие, в прахе млечном,Чем далее, тем паче тяжелей,Не смея лживо царевать на вечном Пути, определенном для ночныхПевцов, какой любили звездочетыСребрить мездрою конусов свечных,Ведя свои астрийские расчеты.

Добавлено (11.04.2013, 22:06)
---------------------------------------------
Яков Есепкин Харитам IГдепутрамент златой, Аполлон,Мы ль невспели чертоги Эдема,Времятлесть, аще точат салонФреи твой ивенок – диодема. Шлейфы Цин всукровице рябой,Всё икаютоне и постятся,Се вино иликровь, голубойЦвет пиют и,зевая, вертятся. Кто юродив,еще именит,Мглунезвездных ли вынесет камор,Виждь хотя,как с бескровных ланитНаших глинакрошится и мрамор. IIПолон столили пуст, веселейНет пировантикварных, Вергилий,Ад естьмгла, освещайся, келей,Несть и Адампротравленных лилий. Разве ядомеще удивитьФейнекудрых, елико очнутся,Будут золоточервное витьПо венцам,кисеей обернутся. Наши вишнисклевали давно,Гипсвишневый чела сокрывает,Хоть лиетсязлатое виноПусть вомглу, яко вечность бывает. IIIКапителейночной алавастрШелки ветхиенимф упьяняют,Анфиладамивспоенных астрТени девичьиль сны осеняют. НадПетрополем ростры темныИ тисненьясозвездные тлятся,Виноградовкаких взнесеныГрозди ксводам, чьи арки белятся. Померанцы,Овидий, следи,Их небесныевыжгут кармины,И прельютсяиз палой твердиНа челатанцовщиц бальзамины. IVГрасс невспомнит, Версаль не почтит,Хрисеида валмазах нелепа,Эльф литемный за нами летит,Ангел безднысо адского склепа. Но легкиогневые шелка,Всё лиются бордосскиевина,И валькирийюдоль высока,Станетдщерям хмельным кринолина. Лишькартонные эти пирыФьезоланскиенимфы оставят,Лак стечет сзолотой мишуры,Аще Иды вохвое лукавят. VВсех ивыбили нощных певцов,СумасшедшиеМузы рыдают,Ангелочкибез тонких венцовЦарствПарфянских шелка соглядают. Хорошо днеськаменам пустымБранденбургскойореховой рощиБитьчервницы и теням витымСлатьатрамент во сень Людогощи. Веселитесь,Цилии, одно,Те демонывлеклись не за вами,Серебристоепейте ж вино,Украшенноемертвыми львами. VIНадконьячною яшмой парятМускустонкий, мускатная пена,Златовласыетени горят,Благамилостью к нам Прозерпена. Винных ягодсюда, трюфелей,Новогодияалчут стольницы,Дев румянейеще, всебелейИ не ведалимира столицы. Мариинка,Тольони сиеРазве духи,шелковные ёры,Их пуантывлекут остие,Где златятсялишь кровью суфлеры. VIIСтолынищенских яств о свечахТени патеровманят, лелеемДнесь и мыэту благость в очах,Ныне тлейся,беззвездный Вифлеем. Яства белые,тонкая снедь,Пудрасахаров, нежные вина,Преложиласьземная комедь,А с Лауроюплачет Мальвина. Дщери милыеель осветят,Выбиютсягирлянды золотой,И наангельских небах почтятБойныхотроцев млечною слотой. VIIIВновь горятзолотые шары,Нежно хвоясвечная темнится,Гномы резвыетлят мишурыИ  червицей серебро тиснится. Алигъери,тебя ль я взерцал:Надломленныйкаменами профиль,Тень от ели,овалы зерцал,Беатриче стобой и Теофиль. Ах,останьтесь, останьтесь хотяВы ночнымигостями в трапезных –Преследить,как, юродно блестя,Лезут Иты сохвой необрезных. IXВдольсугробов меловых гулятьИ пойдемкоробейной гурмою,Станутангелы чад исцелять –Всякохвалится нищей сумою. Щедро лей,Брисеида, вино,Что успенныхцарей сторониться,Шелки белыетушит рядно,Иль сдемонами будем цениться. Золотоеначинье тисняГолубоюсакраментной пудрой,Яд мешая ль,узнаешь меняПо венечнойглаве небокудрой. XАмстердамаль пылает свеча,ДворБаварский под сению кроваМлечнозвездноготлеет, парчаНыне, приснои ввеки багрова. Книжныйабрис взлелеял «Пассаж»,Ах, напротивтолпятся юнетки,Цель ничто,но каменам форсажМил опять,где златые виньетки. Аониды ещепронесутНаши томы помглам одеонным,Где совидя,как граций пасут,Фрея золотомплачет червонным. XIЗлобный Мом,веселись и алкай,Цины любятбезумную ядность,Арманьякашабли и токайСтоят днесь,а свечей -- неоглядность. На исходеписьмо и февраль,Кторейнвейны любил, откликайтесь,Мгла сребритсовиньон, где мистральВыбил тушь,но грешите и кайтесь. Цина станетв зеркале витомВместе сИтою пьяной кривляться,Хоть узрите:во пунше златомКак и будемс мелком преявляться. XIIЗаливай хотьсеребро, Пилат,В сей фаянс,аще время испиться,Гдеравенствует небам Элат,Сами будемзвездами слепиться. Вновьантичные белит столыДрагоценныйвифанский орнамент,А и нынегалаты светлы,Мы темнылишь, как Божий сакрамент. Был наш векмимолетен, шелковТех несносят Цилетты и Озы,Пить имгоречь во веки вековИ поить еймеловые розы.

Добавлено (16.04.2013, 23:21)
---------------------------------------------
Яков Есепкин К Перголези Не царствие приидет, но юдоль,А милости иной мы и не ждали,Во честь любви одной точащу сольВсю изольем, по нам уж отрыдали. Тебя здесь примечал безбожный тать,В меня влюблялись мертвые царевны.Нас будут благострастно почитать,Елику стоны смертные напевны. Литургии святые отзвучат,Сомкнутся озолоченные губы,И Господе удивится: молчатЗемные и архангел<

 
LedaДата: Вторник, 03.03.2015, 10:34 | Сообщение # 3
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 5
Репутация: 0
Статус: Offline

Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
 
I
 
Василиса бела да черны уголи
Вежд успенных ея, во
сукровице чады
Мертвых царствий свинец
бойно, княже, прешли,
Так вкушать им теперь
серебро-винограды.
 
Ах, Господь, рукава наши
присно пусты,
Достигают земли, всё мы их
воздымаем,
Колядуют пускай ангелочки
златы,
Вижди, Господь, как мы днесь
терницу снимаем.
 
Не венчание то и не венчаных
бал
Царичей, собрались на трапезу
юроды
Без венцов и колец, буде
Смерти навал
Тяжек столь, хоть в тризне
сыщем царския броды.
 
Красен райский миндаль, по
Капреи ль садам
Ароматы его расточаются
хмельно,
Тянем персты свое ко небесным
ладам,
Чу, из усн черневых льется
пенье убельно.
 
Вседержитель-Звезда, мы давно
не вражим,
Нам в отверстые рты вбили
глинищу кирки,
При цветках золотых убиенны
лежим,
В скостеневших перстах прячем
черствы просвирки.
 
 
II
 
Изо смерти, Господь,
воспросить ли живых,
Розок черных сорвать
уподобятся ль чады,
Сбили перстных птенцов, обочь
стогн смотровых
Волочат – пухом их зацвели
вертограды.
 
И не нужно теперь соглядать
кружевниц,
Нет их рядом, а всех обокрали
положно,
Лиры прятали втще за рядны
багряниц,
Ни Европу спасти, ни похитить
неможно.
 
Аз и узрел одну в неге
хвойной терни,
Тонко друга поет под иглою
диавла,
Балевать в Рождество, так
пеяют: «Распни»,
Звезды шьют царичам за Симона
аль Павла.
 
Исполать же пирам, на каких
мы были,
Где Твои ангелы морных чад не
признали,
Пили всё за Тебя и в наклад
обрели
Черневые кресты, дабы здесь
не шмонали.
 
Слышать нас не вились
юродивые тьмы,
Поспешали добить, проколоти
языки,
В сребре хоть опознай, в
черном сребре тесьмы –
Тлеют нощно Твое преслезные
музыки.
 
 
III
 
Со церковных свечей много
чаду и мглы,
Не осветят звонов, так
стусуют колоды,
Дождалися одно мы, Господе,
хулы,
Красен мир не для нас, как
царят в нем ироды.
 
Вечный промысел днесь
позабыт, и царей
Завлекли под рядны
тучнолядные девки,
Человеков ловцы разбежались,
Андрей,
Рыбы ль всплачут по ним
прегорчей божедревки.
 
Рождество, Рождество, не
узрели Звезды
Ни князья, ни птушцы, ни пировны
лабухи,
И лядают оне ж у измертвой
воды,
Кличут Смерть в толоку –
плести бельные пухи.
 
Али крикнуть, Господь, гробно
в твердь вопиять,
Хоть по бытьи вплести
кровь-слезу во молебны,
Под обух ведь легли, дабы
здесь предстоять,
В мед макати персты, крохи
потчевать хлебны.
 
Отпили мы свое, вот зашли на
порог,
Прячем в кайстрах нищих
огонечки-альбомы,
Нет серебра у нас,
Вседержительный Бог,
Стерли кости, бия в
кровотлумные бомы.
 
 

Добавлено (21.01.2015, 20:09)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
 
 
I
 
Не изжити, Господь, агнцам
страхи Суда,
Поржавели в сребре
херувимские трубы,
Ангелки умерли, так созвали
сюда
Неживых царичей
чернецы-страстолюбы.
 
Смерти ждали, равно ж
неурочно пришла,
В очесах агнецов и Звезду
угасила,
С елок сняли шары – кутией
зазвала,
Пировать нам теперь, аще
Божия сила.
 
Вижди, нет у жалких и
цветочных рядниц,
И музыков они удушенных не
спрячут,
При Ироде пили, ныне падают
ниц,
Над колодами пусть векоприсно
и плачут.
 
Лиры наши тяжки и были на
миру
Пурпурово красны, индо кровию
мылись,
Хоть чрез хвою преслышь
всенощную игру,
В Новогодие мы страшным сном
охранились.
 
И взошли, свет-Господь, на
пороги Твое,
И с собой занесли те котомки
да тесьмы,
Перервалось одно бойных чад
житие,
Нет вкруг червных пухов,
только, Господе, здесь мы.
 
 
II
 
Воскресение вновь да Твое
ангелы,
Святый Господе, чад не
исцелят от скверны,
Страхонемые мы, не поем
прехвалы
Нас вечор извели, даже
мальчики серны.
 
Чур, игрушки горят в
среброхвойной гурбе,
Хоть паяцы Твои, а
восчествуем святки,
Всяк златится, тризнясь, но
приидем к Тебе,
Девы бельны в гробах шьют ли
царичам латки.
 
Не пускали, Господь, тати нас
на пиры,
Злокалечили всех, что ж
окладно креститься,
Коль сокрали с елей нищи
тесьмы-шары,
Будет им балевать, по
трапезным святиться.
 
За престольной возней не
блажались в терни,
Так наслушались всласть
сатанинских пеяний,
Пурпур выливши, днесь умерли
для родни,
С перстов донных и Смерть не
берет подаяний.
 
Только, Господь, Звезда
превысоко стоит,
Льются звоны в нощи, ах, по
нам эти звоны,
Цвет-иглица досель червны
слезы таит,
Узри в них бойных чад, вижди
наши короны.
 
 
III
 
В Гефсиманском саду черный
морок доднесь,
Тьмы блудниц-вояров и
понтийская стража,
Нищий царич ходил да
безмолвствовал здесь,
Рек иным Божий Сын – вот
жалкая пропажа.
 
Все Иуда никак не укажет
перстом
На блажного царя, бледны
юноши персты,
Кровью вейки точат, жить ему
со Крестом,
На осине висеть, буде усны
отверсты.
 
«Волошковый Сынку заплетайте
венец, –
Прекричим ко блядям в
изголенные чресла, –
То не Смерти-косы, но бытья
первенец,
Ждите царствия, коль ваша
похоть воскресла».
 
Ах, Господе, ступни мы
скололи в раю,
По аднице прошли, двоеперстия
наши,
Яко змеи, хранят разве славу
Твою,
Иисусе в терни как сыскати,
не зряши.
 
И не видно Тебе агнцев
бельных и чад,
Простиравших к Звезде
воспробитые длани,
И теперь ли узришь чермный
наш вертоград –
Он кровавей стократ зеленей
Гефсимани.
 
 

Добавлено (01.02.2015, 21:41)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
 
На смерть Цины
 
 
Четыреста восемьдесят третий опус
 
 
Се Вифания
мертвых святых
Одевает лишь в мрамор столовый,
Се вечерии див золотых:
Шелк и млечность, иль пурпур меловый.

Лозы сад увивают и мглы,
Всяк юродивый сыт, а невесел,
Ах, тлеются пустые столы,
Как и выпорхнуть Цинам из кресел.

Как оне и могли обмануть
Ангелков и свести червотечность
С желтых лиц, и тлетворно уснуть
Меж цариц, увиенных во млечность.

Четыреста восемьдесят четвертый опус

.
Молвим лишь - четверговки бегут,
Меловые тиснятся кимвалы
Сукровицей, и кафисты лгут,
Пировые сие ли, подвалы.

Спи, Эдель, мрамр всеядных зерцал
Ветошь звездная чернью питает,
Кто живой, эту сводность взерцал,
А Электра иных почитает.

Ах, в сиреневом чаде вольно
Остудиться навеки молчавшим,
Виждь хотя бы несущих вино
Во нисане расцветшим и павшим.




















Добавлено (13.02.2015, 19:40)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
 
На смерть Цины
 
 
Четыреста восемьдесят пятый опус
 
 
Изломанные
профили Ит,
Веи эльфов о тусклых сувоях,
Где еще и увидеть харит
Фебу пылкому, аще не в хвоях.

Осуди сех, безумец, столы
Присновечно ломятся от ядов,
Круг начиния блещут юлы,
Негой лядвий дразня верхоглядов.

Бросим кости на шелковый мел,
Содрогнутся тогда пировые,
Се, тлееть нощно Ирод не смел,
Пусть отроцы тлеют неживые.

Четыреста восемьдесят шестой опус
 

.
Ели в розах червонных, златых
Мишурою холодной виются,
Вот и звезды во чашах свитых,
Колокольчики празднично льются.

Апельсины, канун января,
Ах, любили мы блеск Новолетий,
Мглы волшебные мелом сребря,
Ныне видим чарующих Летий.

Длится пир, налиются шары,
Вина ядные чествуют Федры,
И горят меж пустой мишуры,
Тьмы златяше, тлетворные цедры.




















Добавлено (27.02.2015, 20:57)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
 
На смерть Цины
 
 
Четыреста восемьдесят седьмой опус
 
 
Вновь летит
Азазель, пировать
Ангелки собирают калечных,
Будем тусклые розы срывать,
Петь и биться в терновниках млечных.

Сей путрамент и был золотым,
Дышит ныне шелками июля,
Ах, доднесь над письмом извитым
Плачут мертвые чтицы Эркюля.

Тушь с ресниц белых дев претечет,
Звездный мрамор навек сокрошится,
Нас увиждит седой звездочет,
Яко вечность чернил не страшится.

.
Четыреста восемьдесят восьмой опус
 

Кто обоженный, чад вспоминай,
Яств хватает и вин всефалернских,
Пировайте, Цилии, Синай
Мглы излил во садовьях губернских.

Пурпур с золотом, легкий багрец
Истеклись по чарующим елям,
Полны столы хурмы и корец
Аромат восторгают сунелям.

Антиохии ль время отчесть,
Выбьют звезды гербы на темницах,
И явимся тогда мы, как есть,
Со диаментом в мертвых зеницах.




















Добавлено (03.03.2015, 10:34)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
І
 
Аз,
Господе, реку со черных домовин,
Гробов
нощных, иным достались благокрасны,
Эти
агнцы не ждут-заждались окарин,
Им
и трубы Твое, и псалмы немогласны.
 
Все
склоняется тать над испрахшей сумой,
Иль
неможно доднесь и любови низринуть
Бледных
перстов жалких, в юродие немой
Удушавших
царей, сребро юдам откинуть.
 
Были
перси белы у безмужних невест,
А
теперь и уста до костей пробелели,
Оглянися,
Отец, нету ныне окрест
Ни
живых, ни мертвых, посвященных во Лели.
 
Ах,
над нами зажгли юровую Звезду,
Пусть
лучом воспронзит некупельные лета,
Их
ложесен и усн опознай череду,
Нищих
татей, оне удостойны извета.
 
Те
ж к Тебе, Господь свят, пировати пришли
Бойны
чада, отвек изалкавшие жажды,
Ангелы
Твои что копия занесли --
Не
убить, не убить преугодников дважды.
 
 
II
 
Как
свилися вольно змеи в райских цветках,
Прежде
в царствии грез немятежно блажили,
Только
ныне молчим, пряча персть в рушниках,
Правда,
святый Господь, а ведь мы и не жили.
 
Богородицы
лик украсили Звездой,
Сон-цветочки
вия по сребристом окладе,
Нету
ангелов здесь и поят нас водой,
Ах,
из мертвых криниц занесли ее, чаде.
 
Иисус
почернел и не имет венец,
И
Его голова преклоняется нице,
Узреть
что восхотел двоеперстный Отец,
Мало
ль крови течет в неборозной кринице.
 
Смертоприсный
венок мы Христосу плели,
Исплели
изо слез, тяжко траченых кровью,
А
и боле ничем не посмели-могли
Притолити
в миру жажду бойных любовью.
 
В
каждой розе сидит гробовая змея,
И
не видим уже мы ни Бога, ни Сына,
То
ли алчут оне, то ли мука сия
Должна
гробно зиять до святого почина.
 
 
III
 
Это
иноки днесь подошли ко столам,
Страстотерпцы
одне и невинники сиры,
Их
неможно забыть копьевым ангелам,
Коль
не пьют мертвых вин -- отдавайте им лиры.
 
Не
боятся огня восковые шары,
А
на перстах у нас кровь и слезы срамные,
Велико
Рождество ан для всех мишуры
Не
хватает Христос, где ягняты гробные.
 
Геть
днепровской волной в черной пене дышать,
Кровь
худу изливать на местечек сувои,
Розы-девки,
равно станут вас воскрешать,
Так
скидайте рядны пред всетаинством хвои.
 
Тех
ли ждали в чаду, мы, Господе, пришли,
Залетели
птушцы в обветшалые сени,
Али
тонкий нам знак до Звезды подали,
Во
трапезной же мы преклонили колени.
 
Ничего
не узрим на вечере Твоей,
Пусть
сочельник лиет в мессы нощные снеги,
Мы
до маковки все унизаны лишь ей,
Искрим
-- белы птенцы в огне Божией неги.
 
 

 
silverpoetryДата: Воскресенье, 10.05.2015, 20:58 | Сообщение # 4
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Репутация: 0
Статус: Offline
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
           
I
 
Только змеи, Господь, только
змеи одне
Бьются подле цветков и во яви
тризнятся,
Источилися мы, изотлели в
огне,
Боле свет-ангелки мертвым
чадам не снятся.
 
Вот безумная нас приманила
Звезда,
Разлия серебро, повлачила по
кругам,
Новый год отгорит, вспыхнет
хвойна груда,
Так опять в Рождество
застучимся ко другам.
 
И беда ж – предали, не Сынка
ль Твоего,
Утерявши в гурме, троекрестно
распяли,
Против зависти нет на земли
ничего,
Царствий куполы виждь, где
агнцы вопияли.
 
Ядно зелие мы будем присно
алкать,
Рукава что пусты, святый
Господь, нестрашно,
И костями возьмем, станем
хлебы макать
С богородной семьей в
четверговое брашно.
 
Хоть отчаянья грех отпусти во
помин
Прежних белых годов, опомерти
притронной,
И теперь мы белы, яко вешний
жасмин,
Только всякий цветок залит
кровью червонной.
 
 
II
 
Пред субботой стоим, пред
последней чертой,
Красно золото ей из очес
выливаем,
В келий пятничных темь кажем
венчик златой,
Роз-костей набрали, ни нощим,
ни дневаем.
 
Заступиться нельзя в ту
зерцальну купель,
И стодонна ж сия ледовая
крушница,
Разве бойным одно, безо нас
чтите ель,
Память нашу всчадит ярче
огнь-багряница.
 
Рои демонов бал новогодний
чернят,
Чур, лиются птушцы в
благовестные звоны,
Чистых бельных невест юродивы
тризнят
На сносях, к царствиям их
влекут Персефоны.
 
Господь, трачена жизнь, и
стоим на юру,
Тыча жалкой сумой в
троекрестье дороги,
Надарили мы звезд ангелкам во
пиру,
Перстной кровию нам красить
сиры муроги.
 
Слезы чадов собрать, всем
достанет вина,
Ниткой сребряной мор-окарины
тиснятся,
Мимо как повезут, вижди хоть
из рядна –
Мы серебром горим, всё нам
ангелы снятся.
 
 
III
 
Господь, Господь, слезой
прекровавой утрись,
Слово молви ль, взмахни
рукавом с Ахерона,
Кайстры бросили в персть –
змеи алчны свились,
Грознозлатная Смерть белит
наши рамена.
 
Далей нет ничего, всех
Рождеств лепота
Сребром красной была да
размыта слезами,
Трачен чадов удел, а доднесь
золота
Страстотерпцев юдоль, где
тризнят образами.
 
Присный пурпур Звезды с
перстов кровию сбег,
И жалкие ж Твое летописцы
заветны,
Что пеяли хвалу, слали
крушницей снег,
За обман кобзарей разве чада
ответны.
 
Узришь как в золоте оперенья
птушцов,
Пухи бельные их кости-снеги
устелят,
Ангелам покажи царичей без
венцов,
Пусть апостольну кисть эти
раны обелят.
 
Иль во гробе разлей
исцеляющий свет,
Ах, мы розы Твое, волошки
прелюбили,
И заплакати днесь
мочи-лепости нет,
В сраме виждь агнецов – нощно
нас перебили.
 

Добавлено (28.03.2015, 16:27)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Антисоциум
 
Радуга кармы
 
О если б мог, подобно матерьялу
Тебя, подобно гипсу приручить,
Чтобы навек устала плоть любить
И жизнь не мчалась к мертвому началу,
Но ты живешь и не устанешь жить.
 
И мириады глаз глядят в тебя
Из тех пространств, что и для них кишели
Небесными телами, и ужели
Я сам живу, все мертвое любя,
И ты живешь, и нас дробят недели,
 
Ответь, к чему безмолвствия печать
Устам, еще не знавшим кармной глины,
Возбранно меж успенных и молчать,
И ложию скверниться, цеппелины
 
Я с ангелами звал, они давно
Порфировые тверди обжигают,
Сиречно если молвить, здесь кино
Для бойных самураев предлагают
 
К смотренью всем, китановых мечей
Бежавшим, но воистину распятым
Виньетою мелованных лучей,
Зиждительностью ангелов, пресвятым
 
Всегорней требы шумные гурмы
Порой опять жалки, до нисхожденья
В адницы их смятенные умы
Не ропщут, фимиамского кажденья
 
Чураются, но истины удел
Вершимые суды на аксиомах
Зиждить, я многих грешников глядел
Полеты низовые, им в хоромах
 
Аидовских спокойнее, канур
И каморных палатниц обозренье
Торжественность вселяет, лишь понур
Какой-нибудь браменник, меркнет зренье
 
Алмазное, а, впрочем, естество
Любое быстро к мраку привыкает,
Нет в мире постояннее того,
Что временному служит, возалкает
 
Душа высоток синих, может быть,
Превратной улыбнется Персефона,
Нельзя тоску миражную избыть,
Но есть иные области, Харона
 
Искать не стоит в них, певцы одни
Урочные там оды сочиняют,
Мерцание божественное дни
Светит им, нощно свечи затемняют
 
Картин червенных яркие канвы,
Тогда оне сбираются к стольницам,
Пируют весело, младые львы
Угодны мировым еще столицам,
 
Хоть версия присутствует давно
В миру, умы лихие будоража,
Что рухнуть крыше мира суждено
В столетье настоящем, эпатажа
 
Подобного смешон фривольный тон,
Убить еще мертвых, навряд ли, право,
Чудак теперь отыщется (Ньютон
Иль Барма, иже с ними, чтоб лукаво
 
Веков теченье словом исказить,
Не станут воскрешением труждаться),
Какой возьмет за дело отразить
Барочную теорию, бодаться
 
Теленку с дубом легче, и засим
Черемников и гремлинов, гоблинов,
Запалых волкодавов, огласим
Неполный крайне список, исполинов
 
Эпох минувших, с ветвью золотой
Взлелеянных сознанием народным
Нетенных мифологии пустой
Созданий, чуждых присно благородным
 
Порывам, троллей, ведем, рыбарей,
Панн крашеных, русалок млечнохвостых
И рыбников, гороховых псарей,
Гонимых вурдалаков, чернокостых
 
Козлищ рогатых, бесов меловых,
Чертей образных, прочиих лишенцев,
По сказу, выпускают на живых
Глядеть хотя из сумеречных сенцев,
 
Из ветхих, ветхих сеней и зерцал,
Каких серебро вечностью не бьется,
Прейти каких нельзя им, созерцал
Я чреды горевые, узнается
 
Любой посланник ада на один
Пристальный взгляд всегда, всегда и рядом
Теснятся души, масляность картин
Балов и пирований, смежных с адом,
 
В чурной любови страшной и немой
Никак не выносящие, оне ли
Гранатовые зерна для самой
Девицы, званной Корой, брать умели
 
Из отческих лазурных туесков,
Несли царице мервых угощенье,
С косою красных жали колосков
Огони жизнедарные, прощенье
 
Не будут эти бестии молить
У Господа, им князя переходник
Милей лугов нагорных, веселить
Берутся их валькирии, угодник
 
Святой иль столпник в аскезе своей
Таких бесовок мигом распознает,
Но чернь бывает цвета здоровей
Порфирного, к нему тогда канает
 
Воинственная нежить, а балы
Текут себе, горится воск басмовый,
Начиния бурлящие столы
Теснят, сребря вином багрец каймовый
 
На скатертях, дешевым ли оно
Для цвета наций было, не ответит
Дионис, аще в серебре вино,
Так значит падший ангел нас заметит
 
И, в гробы не сходя, благословит,
Обычай злое требует коварство
На службу мертвым ставить, перевит
Муарами с тесьмой прешедший царство,
 
Елику ныне трудно разобрать,
Кто мертвый, кто и жив, одним героям
Даруется бессмертие, карать
Решится их безумец, разве Троям,
 
Взыскующим величья и знамен,
Возможно сих любить иль ненавидеть,
Но чтить веками, чтоб иллюзион
Окончиться не мог, спешите видеть,
 
Оне, оне горят сугатно, днесь
Картина только может затемниться,
Сколь выпита бессолнечная смесь,
Черед вина гремучего, смениться
 
Спешит одна иллюзия другой,
Согласно тезе адлеровской, вправе
Мы тоже грянуть о стол дорогой
Хрусталь куферный, если чермы въяве
 
Мелькают за патиной амальгам,
Приставлены следить о пире нашем,
Попросим Амадея (четвергам
Он дани отдал, каморам возмашем
 
Из синей верхотуры и – привет
Щелкунчикам холодным), камеристок
И горничных его басмовый цвет
Манил давно, мистерий аферисток
 
Они упоят славно, что ж мешать
Всепирствовать, писательством лукавым
Черемных завлекать и разглашать
Каморные таинства, делом правым
 
Нам время и пора увлечься, сим
Гостям тартарским водки и не жалко,
Для рыцарей пиры, не разгласим
Сакральности магической, не валко,
 
Не шатко, а заставим на столы
Серебряные битые утвари,
Посуды нет вернее, чтоб углы
Червонные искали всуе твари
 
И бились об визитницы зерцал,
В каких светятся лики молодые,
На вензели смотрят, любой мерцал
Величественно прежде и седые
 
От серебра уже они равно
Высотной поражают лепью ведем,
Порфирой мелированной вино
Прекрасим, пейте, иродницы, едем
 
Далече завтра, ныне пусть пиют,
Кумин, базилик, фенхель опускайте
В начинье, водку истинно лиют
На мертвое серебро, не алкайте
 
Гурмой хотя бы хмеленных теней,
Мы были и останемся о красной
Червнице в облиновке огоней
На бале жизни вечной и прекрасной.
 

Добавлено (06.04.2015, 19:55)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Нa смерть Цины
 
Третий эпилог
 
Мы конусы огней соединить
Пытались, но окончились
мытарства,
Сквозь тени бледноогненная
нить
Сочится за Аид во славу
царства.
 
Иль сочиво днесь Паркам
оборвать,
Гранатовую панну отревожить,
Здесь царствие – так станем
пировать,
Начиние затравленное множить.
 
Нам демоны сугатные хлебы
Исщедно напасли, чтоб
веселиться
Могли черноизбранники судьбы,
Пока в любого ангел не
вселится.
 
Пеющих востречай, хмельной
Аид,
Веди в свое подземное
склепенье,
Доколе ж Кателинам аонид
Испытывать ангельское
терпенье.
 
Мы долго премолчали, так
вспоем
Сейчас хотя загробные пенаты,
Эмилия с Шарлоттою вдвоем
Пускай нас и влекут сквозь
цветь-гранаты.
 
И ты, скиталец сумрачный
Мельмот,
Я тень узнал твою, иль здесь
ты плачешь,
Зерцальники в серебряный киот
Кладешь и слезы гнилостные
прячешь.
 
А дале Босх загадочный
молчит,
Над масляными красками
колдует,
И Майринк глину красную
точит,
На голема тлетворностию дует.
 
Горят весной подсвечные снега
И красят нощно, яко
жемчугами,
Тяжелые двойные берега,
Вовек они теперь пребудут с
нами.
 
Терзанья равновечно тяжелы,
Их дарствуя лишь ангелам
всесвятым,
Мы высветим все темные углы
Вот этим присным снегом
желтоватым.
 
Простишь ли ты, очнешься --
исполать
Величию, пронесенному мимо.
С улыбкой ледяной воспоминать
О смерти и весной
непозволимо.
 
Потворствовать, возможно,
есть один
Расчет, елику ты лгала
впервые,
Топи ж в худом вине
апрельский сплин,
Спиртовки пусть гранят персты
о вые.
 
И здесь, читатель милый,
аонид
Немолчный слыша лепет, их
внимая
Благое шелестенье, сам Аид
От верхних коллонад (не
поднимая
 
Сей шелест выше), бастровых
венцов,
Червовых вензелей,
архитектурных
Излишеств явных, чурных
изразцов,
Рельефных неких символов
текстурных,
 
От знаков барельефного
письма,
Известного Эжену иль Паоло,
Барочных арок, вязкая тесьма
Каких еще порхающее соло
 
Орфея, иже с Марсием, иных
Певцов небесноизбранных
глушила,
От мрачной верхотуры неземных
Сокрытий, чья визитница
страшила
 
С Аваддоном летящих ангелков,
Без времени, увы, падших со
неба
От маковки, унылостью веков
Замеченной (ее любила Геба
 
Из горних анфилад гостям
хмельным
Показывать), от верха до
тамбура
Вязничного, с нумером именным
Для грешника любого где
канура
 
Всегда к принятью выклятых
теней
Иль прочих, Дантом вспетых и
убогих,
И в аднице великих, а за ней
Жалких, готова, впрочем, о
немногих
 
Мы знаем, это кстати, а
рассказ
Лишь в тождестве логическому
смыслу
Ведя, продолжим, пару беглых
фраз
Сказать о нижнем строе, по
умыслу
 
Четы царской, строители
должны
Были когда-то мрамор
среброкрошный
Пустить фасадом, смертные
вины
Вплести вовнутрь, но Йорик
скоморошный,
 
Шут верный их, один из тех
чертей,
Какие нам являются порою
С искусами пустыми, областей
Адских жалкососланники, герою
 
Опасные навряд ли, этот червь
Аиду помешал проект гламурный
Удачно завершить, ждала бы
вервь
Отказника (он пыл
архитектурный
 
Бригад мастеровитых умерял
Своею непотребною забавой,
Кривлялся, прекословил,
умирал,
Короче, злонизменностью
лукавой
 
Достиг-таки итога, мастера
Фатумные просчеты допустили,
Свела фасад яркая мишура,
А нужные виньеты упустили
 
Тогда из вида, в аде
скоморох,
Напомним, не юродивый
блаженный,
Аид ему, как сказочный Горох,
Колпачникам величественным),
бренный
 
Свой путь, однако, сам не
завершил
Смеятель, верви мертвым не
угроза,
Судьбу векопрестойности решил
Урок банальный, смерти эта
проза
 
Не может ныне грешных
волновать,
А Кора долго после уповала
На случай, чтобы вновь
обосновать
Соборище, торжественность
подвала
 
И трауры его засим ввести
В орнамент некой дивною
лепниной,
Финифтью грузной сжечь и
воплести
В наружные, сопрятанные
глиной
 
Червонною фасадные углы,
Сей замысел не знал
осуществленья,
Вкруг камор парфюмерные столы
Сейчас расположились,
преломленья
 
Огоней тусклых замков внутрь
глядят,
Расцветные стольницы
окружают,
Химерники не пьют и не ядят,
Но лавры лицедейские стяжают,
 
Меллируя терничные главы
Иль губы обводя немые мелом
Карминовым, рассчитанным,
увы,
На действие непрочное, уделом
 
Таким, а экзерсисов меловых,
Таинственных и грозных
превращений
О гриме накладном среди мертвых
Учесть нельзя, сподвигнуты
учений
 
Мистических магистры, ворожей
Черемных накопления, а с ними
Их спутников и каморных мужей
Летучие отряды, за сиими,
 
Обычно управители ночных
Казнений и расправ следят
урочно,
Не будем иерархии свечных
Князей лишать секретности,
несрочно
 
Теперь и это знанье, ни к
чему
Сейчас и описание адницы,
Традиций бытования к уму
Земному доводить, смотри,
червницы
 
Свое иные ведьмы уж давно
Оставили и тешатся над нами,
Елико до конца не сочтено
Число их и возможности за
снами
 
Дурными нам являться не ясны
Предельно, молвить будем
осторожней,
Итак, напомнить время, яко
сны
В полон еще не взяли всех,
надежней
 
Поруки нет надмирной, аонид
Немолчный слыша лепет, их
внимая
Благое шелестенье, сам Аид,
Рефреном вторю, насквозь
пронимая,
 
Оно, их шелестение и речь,
Какую бедным словом не
означить,
Дают опять подсказку мне,
сиречь
Пора, читатель трепетный,
иначить
 
Письма виньетный каверник и в
строй
Суждений ввесть одну хотя бы
тезу,
Яснить какую нечего, порой
Присутствие такое ко обрезу
 
Обрезы чернокнижные стремит
Единому и Герберт Аврилакский
Быть мог бы солидарен с тем,
томит
Нас знание большое, а
релакский
 
Всегда бывает к месту вольный
чин,
И быть сему, немолчности
приветим
Теченье, средоточие причин,
Молчать велящих, благостно
заметим
 
И, муз подсказку вечную
блюдя,
Умолкнем, не сказав и
полуслова,
Не сорван перст всевышний со
гвоздя,
А речь ли недоимцам
часослова,
 
А речь ли посвященным, иль
молчать
Сим стоит благотворно и
свободно,
В тезаурисы бойную печать
Подставят ангелы и благородно
 
Теперь не возалкают, горловых
Довольно течей, патины убудет
Сребристой о свечах, тогда
живых
Мельмот ли, чернокниженник
забудет.
 
Нагорные листая словари,
Которые нам кровью слог
исправят,
Лишь я мог речь -- иди и посмотри,
Как точку огневую в жизни
ставят.
 
 

Добавлено (14.04.2015, 20:23)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Во льдах сердец, в сих глыбах плитняков
Не высечь и во имя искупленья
Сокрытые склепеньями веков
Святые искры вечного моленья.
 
Гранил их серный дождь, летейский вал
Онизывал свечением узорным,
О тех воспоминать, кто забывал,
Чтоб все могли пред огнищем тлетворным.
 
Бездушные теперь гробовщики,
Глазетом ли украсить наши гробы,
Хоть розовые паки лепестки
Идут ко винам августовской пробы.
 
Нам отдали цветы свой аромат,
Как грянем в барбарийские кимвалы,
О Боге всплачет горестный сармат,
Эллин узрит иродные подвалы.
 
Тем ядрица багряная мила,
Пусть пирствуют алкающие манны,
Содвинем тени кубков у стола
И бысть нам, потому благоуханны.
 
Тлеением и оспой гробовой
Делятся не вошедшие в обитель,
Кто в колокол ударил вечевой --
Окровавленный Фауста губитель.
 
Распишет вечность древние муры
Скрижалями и зеленью иною,
И челядь разожжет золой костры,
А вретища заблещут белизною.
 
Горенье это высь нам не простит,
Искрясь темно в струях кровеобильных,
От мертвого огня и возлетит
В бессмертие зола камней могильных.
 
Тогда преобразимся и легко
Всех проклятых узнаем и убитых,
С валькирьями летавших высоко,
Архангелов, задушками совитых,
 
Из басмовых адниц по именам
Веками окликавших, Триумфальных
Им дарованных арок временам
Кровительство раздавших, буцефальных
 
Влачителей своих у Лорелей
Оставивших в табунах кентаврийских
Для красного купания, полей
Не зревших елисейских, лигурийских
 
Не внявших арф высокую игру,
Бежавших от Иосифа Каифы
В Кесарию Стратонову, в миру
Венчавших тернием славские мифы,
 
Иосифа Великого одно
Карающей десницы не бежавших,
Эпохи четверговое вино
Допивших и осадок расплескавших
 
Серебряный по битым остиям
Сосудов, из которых пить возбранно,
Украсивших собой гнилостных ям
Опадины, зиять благоуханно
 
И там не оставляя, огнем вежд
Когорты себастийские и турмы
Итурейские пирровых надежд
Лишивших, всевоительные сурмы
 
На выцветшие рубища прелив,
Замеривая ржавые кирасы,
Страшивших костяками под олив
Шафрановою сенью, на атласы
 
Победные уставивших амфор
Хмельное средоточье, фарисеев,
Алкавших кровь и вина, пьяный ор
Взносивших до лазурных Элисеев
 
И жаждущих не мирности, но треб,
Не веры миротворной, а глумленья,
Их жалуя крестом разорный хлеб,
Лишь кровию его для искупленья
 
Порочности смягчая, не коря
Отступников и другов кириафских,
Алмазами чумные прахоря
Бесовских содержанок, иже савских
 
Обманутых царевен, от ведем
Теперь не отличимых, во иродстве
Рядивших, тени оных на Эдем
Вести хотевших, в дивном благородстве
 
Не помнящих губителей своих,
Уродиц и юродников простивших,
Чересел и растленных лядвий их
В соитии веселом опустивших
 
Картину чуровую, жалкий бред
Отвязных этих черм и рогоносцев
Не слышавших и звавших на обед
Фамильный, где однех милоголосцев
 
Дородственных, любимых сердцем душ
Собрание молчалось, разуменье
Несловное являя, грузных туш
Блядей не уличавших, а затменье
 
Головок божевольных их, козлов
Приставленных напарно возлияний
Не видевших урочно, часослов
Семейный от морительных блеяний
 
Всего лишь берегущих, за альбом
Именной векопестованной славы
Судьбою расплатившихся, в любом
Позоре отмечающих булавы
 
И шкипетра сиятельную тень,
Взалкавших из холопской деспотии,
Блажным очехладительную сень
Даривших и утешные литии,
 
Хитона голубого лазурит
Признавших и убойность разворота,
О коем чайка мертвая парит,
Бредущему чрез Сузские ворота
 
Осанну певших, честью и клеймом
Плативших десно скаредности рабской,
Визитным означавшихся письмом,
Духовников от конницы арабской
 
Спасавших, смертоимное копье
Понтийскому Пилату милосердно
С оливою подавших, на цевье
Винтовия их смерти безусердно
 
И тихо опиравшихся, в очах
Всех падших серафимов отраженных,
Удушенных при черемных свечах,
Сеннаарскою оспой прокаженных,
 
Еще для Фрид махровые платки
Хранящих, вертограды Елионской
Горы прешедших чрез бередники,
Свободных обреченности сионской,
 
Но мудрости холодного ума
Не тративших и в варварских музеях
Трезвевших, на гербовные тома
Взирающих теперь о колизеях
 
Господних, сих бессонную чреду,
Злопроклятых, невинно убиенных
Узнаем и некрылую орду
Превиждим душегубцев потаенных,
 
Содвигнутых на тление, к святым
Высокого и низкого сословья
Летят оне по шлейфам золотым,
А, впрочем, и довольно многословья.
 
Офелия, взгляни на ведем тех,
Встречались хоть они тебе когда-то,
Грезеточных бежались их утех,
А всё не убежали, дело свято,
 
Под ним когда струится кровь одна,
Лазурной крови нашей перепили
Черемницы, но прочего вина
Для них не существует, или-или,
 
Сих выбор скуден присно, потому
И сами распознать угрозы темной
В серебре не сумели, по уму
Их бедному не числили заемной,
 
Точней, неясной крепости сиих
Удушливых объятий, а позднее,
Узнав природу чаяний мирских,
Обманов ли, предательств, холоднее
 
Каких нельзя еще вообразить,
Прочения, зиждимого во аде,
Убийственную сущность исказить
Уже не были в силах, чтоб награде
 
Кружевниц тьмы достойной передать,
Соадский уголок им обиходить,
Забыть козлищ пергамент, благодать
Лиется аще к нам, но хороводить
 
Оне серьезно, видимо, взялись,
Упившись кровью агнецев закланных,
Досель, смотри, вконец не извелись
Бесовок табуны чертожеланных,
 
Пиют себе пускай, близнится час,
Как их мерзкообразные хламиды
Спадутся сами, движемся под пляс
И оры буйных фурий, аониды
 
Простят нам беглость почерков, химер
Картонных экстазийные ужимы
Умерят и смирят, и на манер
Музык небесных, гением движимы
 
Сибелиуса, Брамса ли, Гуно,
Волшебного Моцарта, Перголези,
Неважно, отыграют нам равно
Кантабиле иль реквием, а рези,
 
Оставшиеся в небе от черем,
Запекшиеся в пурпуре собойном,
Сведут могильной краскою, чтоб тем
Барельефную точку на разбойном
 
Пути явить наглядно, и цемент,
Крушицу мраморную либо глину
Внедрят, как экстатический фермент,
В иную адоносную целину,
 
Где место и убежище найдут
Прегнилостные гусеницы снова
И патинами сады обведут,
Где каждой будет адская обнова
 
Примериваться, Фриде во урок
Платки грудные будут раздаваться,
Тому положен промысел и срок –
Без времени чермам собороваться.
 
Без времени их адские столпы
Аидам в назидание алеять
Кримозно станут, гойские толпы
Кося, чтоб звезды розовые сеять.
 
 
 

Добавлено (20.04.2015, 20:54)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Когда святые выси отражались
На терниве кандального пути,
Мы с патиною медленно
сливались,
Не чаяли стезей иной идти.
 
Преложны ледяные эти свеи,
Зерцало вседвоит великий
путь,
Удавки ль обвивают цепко шеи

Нельзя ко небоцарствию
свернуть.
 
Нельзя его и узреть
богоданно,
Елику поалмазно сочтены
Альфийские светила и огранно
Серебро, истемняющее сны.
 
Последние осветлены притворы,
В розариях горит уже зола,
Светила наполняют мраком
взоры,
А бездна, яко солнце, возлегла.
 
Висят над светом тяжко
цеппелины
С архангелами, в благостные
дни
Каленой желчью выжегли нам
спины,
Под рубища их врезаны огни.
 
Смотри на сих желтовниц
выступленья,
Опомнится еще адская рать,
Преступника на место
преступленья
Влечет и мертвых царичей
карать
 
Армады возалкают рогоносных
Существ, натурой дивной из
иных
И вряд ли нам знакомых нетей,
косных
Звучаний исторгатели, земных
 
Каких-нибудь знакомцев
бесноватых
В них тщетно узнавать, елику
мы,
Коль знаем таковых,
зеленоватых,
Шафрановых, басмовых, суремы
 
Красной тесьмами грозно
перевитых,
Облупленных по желти,
перманент
Ссыпающих из веек плодовитых
Небожно, под асбесты и цемент
 
Закатанных, а всё мироточащих
С образницами Божиими, тех
Альковных искусительниц,
кричащих
Полунощно, просительниц утех
 
И спутников их морочных
немало,
Я думаю, губитель Аваддон
Картине удивился бы, зерцало
Могло б когда серебряный
поддон
 
В патине амальгамной
опрокинуть
Вальпургиевой ночью и ему
Явить блажную публику,
раскинуть
Умом, сколь провожают по уму,
 
Мгновенно объясненье теоремы
Аидовской придет, искажены
Черемы, иже с ними, и суремы
Не нужны, чтоб увидеть
правду, сны
 
Кошмарные со мраморною
крошкой
Пииты навевали без конца,
Но с умыслом, холодною
морошкой
Засим тешились, красного
словца,
 
Естественно, черницы не
боятся
И образы маскировать свечным
Восковьем, глиной кармной не
спешатся,
Грешно им пред собранием иным
 
Рога свои крушить, персты
калечить
Серебром битым, черепы менять
В огоне безобразном, не
перечить
Сказителям удобней, затемнять
 
Бесовскую природу, сих огулом
Нечасто выпускают, из адниц
Собраться в увольнительную с
дулом
Кривым, ножом зубчатым
черемниц
 
И гоблинов зовут мирские
тени,
По счастию, вояжи не часты
Подобные, браменники от лени
Приглядывать за шельмой на
версты
 
Какие-то баранов отпускают
Наряды, возвращались к ним
всегда
Портретники, музыки, чьи
ласкают
Звучания и мертвых, невода
 
Пустыми не бывают, свет не
имут
Успенные, а празднует покой
Их избранная часть, когда
вознимут
Вверх сколотые очи, под рукой
 
У князя присно виждятся
химеры
Сумрачные, таинственные мглы
Сих кутают, правдивые размеры
Нельзя соотнести с виденьем,
злы
 
Бывают необузданные панны
И этим разве в истине точны
Певцы нощные, тьмы
благоуханны,
Когда скопленья ведьм
отражены,
 
Всегда лишь по причине средоточий
Поблизости эдемских
мертвецов,
Царевен спящих, ангелов ли
прочий
Творец, а в мире тесно без
творцов,
 
Решит отобразить – невод не
полон,
Тогда чермы текутся в оборот,
И вот уже канун творенья
солон,
А дело на крови прочней,
Саррот
 
Еще плоды вкушает золотые,
Эдемы плачет Элиот, а нам
Привносятся образницы святые
С нечистыми вокупе, к
письменам
 
Достойным совокупит бес
виденья
Черемные, а сказочник благой
Типажи юрового наважденья
Спешит раскрасить маслом,
дорогой,
 
Признаться, тот подарок,
знать возбранно
Реальные личины, так бери,
Доверчивый вкуситель, хоть и
странно
Мерцание, чудные словари,
 
Холсты темнолукавые, клавиры
Сюит, барочных опер, скорбных
фуг
Кримозные на память сувениры,
Узнай еще тезаурисов круг,
 
Сколь мало девяти, и те по
сути
Вертятся от лукавого, оси
Не видно, прибавляй нетенным
жути
Миражам и келейных выноси,
 
Несложно это действие, в
итоге
У нечисти история темна,
Кто более реален, кто о роге
Мифическом, ответит седина
 
Хомы-бурсиста, Гете, Дориана,
Меж званых Иоганн других верней
Свидетельствовал правду и
обмана
Призрачность вековую, для
теней
 
Окармленных неважно
предстоянье
Условное, раскрасочных высот
Бывает веселее осмеянье,
Чем истинное зрелище красот
 
Божественных, чурным
недостижимых,
Тогда оне роятся и орут,
Светилами небесными движимых
Миров алкают благости, берут
 
Инфантов, светлых рыцарей
отцами
Не звавших, потаенных,
даровых
И празднуют молебны с
мертвецами,
Блуждавшими еще среди живых
 
Во оные трехдневия, для
Брутов
Страшны такие бденья, меловой
Здесь круг и не поможет, аще
спрутов
Герой не остановит, но живой
 
За мертвых не в ответе, на
гамбиты
Чертовские порою отвечать
Преложно сильным ходом,
корной свиты
Уместнее движенье замечать,
 
Не более, а древние гречанки
Труждаются пускай, ко мифу
миф
Сложится в требник, наши
диканчанки
Салопы только скинут, вмиг
Сизиф
 
Прервать велит девичье
мурованье
Орнаментов досужих, сонник их
Велик не по образу,
воркованье
Способно утомить сейчас
плохих
 
Танцоров, дабы пифий
огневержье
Низринуть, ярче свечи
затеплим,
Черем обманно в мире
самодержье,
Пожар сухой в гортанях
утолим,
 
На то и бал зерцальный,
благотворность
Чудесных возлияний чернь
щадит,
Ясна когда ведемская
упорность,
Какой сказитель пустоши
следит,
 
Пусть балуют ужо, личин
рябушных
Не станем даже в сребре
узнавать,
Гремлинов пустотелых и
тщедушных
К чему урочить, время
пировать,
 
Сколь надобность возникнет, в
ноздри донне
Мелированной перец белый
ткнуть
И стоит, мышьяку иль
белладонне
В бокале скучно будет,
преминуть
 
Давно, давно пора немые
страхи,
От перца отшатнутся черемы,
Иль весело опять лихие прахи
Сурочить маслом розовым, умы
 
Тех жалкие существ, лишь
злостенанье
Эпиграфом их бдений бысть
вольно,
Одесные же наши сны и знанье,
Нести сюда корицы и вино,
 
В гранатовой ли, сребренной
виньете
Порфирные куферы тяжелы,
За Ледою отхочется и Нете
Корить винодержащие столы,
 
Желтовную образницу сокроем
Сиренью пятиалой и умрем,
Архангелы ль возжертвуют
героем,
Опять червницу бойную утрем,
 
Осыплем перманент на
табакерки,
В киоты пудры бросим и гулять
Начнем о мертвой черни до
поверки
Иной, и станем куфры утомлять
 
Серебряные водкою, куфели
Вновь полнить цветом алым,
золотым,
Со ангелами белыми препели
Мы нощно, всуе денно петь
святым.
 

Добавлено (30.04.2015, 19:50)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Художникам
 
 
I
 
За ересь рифм взошедшим на костры,
Узревшим в зеркалах судьбы поминки,
Вотще постигшим правила игры,
Великодушно возлюбившим цинки;
 
Пытавшимся в пустой размер облечь
Веселье черни и пророков мрачность,
Пусть будет эпитафией вам речь
Поклонных дней, их темная прозрачность.
 
Ан солнце закатилось на века
В очах богоподобного Гомера,
Хромает всяка новая строка
И зрящих расхолаживает сера.
 
Но пройден до тройной развязки путь,
Повержены тираны поколений,
Нельзя теперь и в сторону свернуть,
Всю кровь не сдав для вечных песнопений.
 
Вы точно знали, ею серебрит
Чернильницы хорал, влекущий Вия,
Надгробием святой огонь сокрыт
И стоит жизни эта литургия.
 
Напрасный совершаем подвиг, там,
Где ночь снимает огненную стружку
Со слов, нельзя спастись, к временщикам
В последнюю не угодив ловушку.
 
И все же Бог нас в пропастях земных
Берег хотя бы судное мгновенье,
Проигранная жизнь из бездн иных
Пошла на роковое удвоенье.
 
О терниях мечтали – у химер
Сохранными останутся лишь грезы,
Явим иконографии пример:
На Троицу прельем благие слезы.
 
И аще будут ангелы искать
Невинно убиенных, аще станут
Их славы мироизбранной алкать,
Тогда оне зиждителей вспомянут.
 
Я с вами рядом пал на ту стерню,
Где стаи воронья серпы закрыли,
Сквозь косы смерти не пройдя к огню,
Винцент, мы кровью щедро скорбь залили.
 
 
II
 
Что ангелам печалиться, творца
Мирское не тревожит наважденье,
А небо лишь алмазы для венца
Ему и может дарствовать, сужденье
 
Толпы всегда превратно о кресте,
Она, являя мира средоточье
Лукавое и праздное, тщете
Небесной не подвержена, сорочье
 
Ей радио заменит речь камен,
Оставит празднословие в подарок,
Художник здесь не будет упасен,
Гореть его кресту на фоне арок
 
Порфировых, прости, Винцент, прости,
Я знаю, что больничные теремы
Давят своею мрачностью, желти
Сиим не занимать, одне черемы
 
Там вертятся в хламидах голубых
С желтушными разводами, подбои
Халатов также стразами рябых
Оттенков изукрашены, обои
 
Не красные иль синие, в стенах
Всё та же полыхает желтоцветность,
Любили мы смертельных апронах
Лимонные опалы, но приметность
 
Убраний отревожила химер
Нетенных, желтью червной стал гореться
Лимонный кипарисник, на размер
Хламиды их короче, аще греться
 
У свечницы полнощной восхотят,
Дадим ли внове им лазурных красок
Увидеть благодатный огонь, чтят
Пускай своих юродивых пегасок
 
Им верные серованные псы,
Нет сини здесь и красного, толкуют
По-разному цвета, но те весы,
На коих краски мерятся, взыскуют
 
Расчетов нелюбительских, сурьма
Нас может успокоить вместо ровной
Текущей синевы, а для письма
Любого важен промысел, бескровной
 
Художнической требы в мире нет,
Как в небе тще искать земную благость,
Скажу еще, бежать мирских тенет
Лессирам невозможно, краски тягость
 
Носителя раздавит и цвета
Вновь станут веселы и беззаботны,
Елику мрачность эта излита
Нам в очи, серебряные и счетны
 
Движенья кистей, перстов ледяных
Извивы судорожные, одне мы
Теперь достойны пропастей земных,
Другие небомученики немы
 
Давно, так возалкаем хоть сейчас
В клинических палатах синих красок,
Покоя много в них, подземный глас
Я слышу явно, друг мой, желтый рясок,
 
Бугристых цветомерзких охламид,
Церковников пугавших бледноликих,
Носительницы ныне аонид
Пугать берутся, истинно великих
 
Усилий стоит вечная борьба
Художника с юродивою свитой,
Орут себе черемы, ворожба
Чертей, колодной кровию прелитой
 
Умывшихся со утра, не велит
Расслабиться хотя бы на мгновенье
Прекрасное, пускай испепелит
Геката зенки черные их, рвенье
 
Несносное в чермах заключено,
А мы покоя мирного алкали,
Нести сюда теперь хотя вино,
Сколь ведьмы нас и бражники взыскали;
 
Юродные желтые колпаки
Надели и тешатся, сини милой
Затемневают цвет, бередники
Чурные ставят рядом, над унылой
 
Юдолию своей трясутся, им
Не может быть прощения на этом
И том небесном свете, Ероним
Пусть бдение их жалует сюжетом
 
Аидовским, для тщенья есть число
Звериное, его и печь на спины
Колпачным рогоносицам, зело
Веселие их много длилось, тины,
 

 
LedaДата: Понедельник, 25.05.2015, 21:16 | Сообщение # 5
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 5
Репутация: 0
Статус: Offline
Яков Есепкин
 
   На смерть Цины
 
 
   Четыреста девяносто первый опус
 
 
   Как еще не допили шато ль,
   Арманьяк золотой и рейнвейны
   Царств Парфянских и Савских - о столь
   Бьются звезды, а мы небовейны.

   Меловниц всепечальных шелки
   Во сундуках тлеют окованных,
   Днесь летят и летят ангелки
   Не во память ли чад царезванных.

   Се, ищите нас, челяди, впредь
   С мелом красным в зерцальников течи,
   Где тускнеются воски и бредь
   Снов беззвездных лиется под свечи.

   Четыреста девяносто второй опус

   .
   Мрамор выбьем кусками, венцы
   С темных глав преточащие снимем,
   Веселятся в трапезных купцы,
   А и мы звезд высоких не имем.

   Развевайся, нисанская злать,
   Май грядет, пусть камены ликуют,
   Всецветочным пирам исполать,
   Псалмопевцев ли ныне взыскуют.

   Ждут к столам нас юдицы во сне,
   Тусклым ядом чинят меловые
   Угощенья и пляшут одне
   Тени их меж свечей неживые.




















Добавлено (25.05.2015, 21:16)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Во десницах сквозь вечность несут
Всеблаженные стяги знамений,
Но и ангелы днесь не спасут,
Иоанн, зря мы ждем откровений.
 
Что еще и кому изречем,
Времена виноваты иные,
Богословов распяли зачем:
Силуэты их рдеют сквозные.
 
Сколь нельзя нас, возбранно спасать,
Буде ангели копия прячут,
Будем, Господи, мы угасать,
Детки мертвые мертвых оплачут.
 
Мировольных паси звонарей,
Колоколен верхи лицеванны
Черной кровию нищих царей,
Рая нет, а и сны ворованы.
 
Бросит ангел Господень письмо,
Преглядит меж терниц златоуста,
Музы сами тогда в яремо
Строф трехсложных загонят Прокруста.
 
А урочными были в миру
Золоченые смертью размеры,
Но Спаситель окончил игру,
Черны лотосов гасят без серы.
 
Речи выспренней туне алкать,
Нет блудниц, нет и мытарей чистых,
Оглашенных к литиям искать
Поздно в торжищах татей речистых.
 
Ах, литургика ночи темна,
То ли храмы горят, то ль хоромы,
Не хотим белояствий-вина,
Что, Господь, эти ангелы хромы.
 
Припадают на левую ость,
Колченогие точат ступницы
О мраморники, всякий ягмость
Им страшнее иродской вязницы.
 
Ныне бранные оры в чести,
Князь-диавол на скрипке играет,
Стоит в сторону взор отвести,
Струны смертная дрожь пробирает.
 
Челядь всех не должна остеречь,
Отпоют лишь псаломы торговки --
Полиется калечная речь
И успенье почтит четверговки.
 
Как узрят в нас величье одно,
Ото смерти блаженных пробудят
И за здравье излито вино
Разве кровию нашей подстудят.
 

 
silverpoetryДата: Пятница, 09.10.2015, 22:25 | Сообщение # 6
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Репутация: 0
Статус: Offline
Яков Есепкин
 
Улисс
 
XX век
 
Вал над галерою навис,
Остановились воды.
Закончил странствия Улисс,
Уставший от свободы.
 
Умолк слепой певец богов,
Но призрак жизни вьется
Там, где ни попранных слогов,
Ни рифм не остается.
 
Никто, Эсфирь, не говорит
На смертном перелете,
И пламя темное горит
В надмирной позолоте.
 
Века умчались, а досель
Чадит в руинах Троя,
Итака ладит колыбель
Для нового героя.
 
Тоской гремит сионский лот
И разбивает душу,
И он под пзолотом высот
Переступил на сушу.
 
Но
заняли в огнях места
Дрожащие
Сирены,
Надсадная
их нагота
Восстала
вновь из пены.
 
Он
возлюбил угрюмый блеск
Очей,
когда нагнулся,
И
не услышал дальний всплеск,
От
славы -- отвернулся.
 
Наркотики
и нежный яд
Остались
для интриги,
Капризной
вечности в заклад
Передаются
книги.
 
Пурпурной
буквы не найти,
Истлели
пергаменты,
Легли
на римские пути
Мелованные
ленты.
 
Так
и Офелия, и Мод
Горят
в иных бутонах,
Теней
прощальный хоровод
Водя
на геликонах.
 
Скудельной
нашей жизни сны
Определяют
сроки,
И
новой классики страшны
Посмертные
уроки.

Добавлено (21.08.2015, 17:19)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Из Аида
 
Огнь тепличных цветов, сих карминовых
залов уют
Полюбить ты смогла и не знала в безумные
годы,
Что гранили валькирии нашей тоски изумруд,
Звезд оправы украсив им и смертоносные
оды.
 
Освященные скорбью, туда полетели они,
Где умеют ценить безупречные эти размеры,
Где величье двоится и комкают лед простыни
Отраженья, а вечность изящные любит
манеры.
 
Но изящество стоит бессмертия, красным в
желти
Золотистой мелком ангелочки увеченных
значат,
Красоты не прощают камены, а ты их прости,
Поелику со мной о гербовниках Смерти
маячат.
 
Лебедь, лебедь Стратим, ты куда улетаешь
опять,
В небесах догонять нынче светлых
цветочников туне,
Сколь двоиться преложно и Леты оплаканной
вспять
По две те не бегут мировольные волны в
июне.
 
Свечки рано сдвигать, паки рано венцы
выносить
Из келейной аромы, серебро, зри, воры
считают,
Буде Господа звать и цветки меловые косить
Нам нельзя, пусть сейчас книги жизни
царевны листают.
 
Все оцветники наши, все наши и
кельи-гробы,
На армический требник иль мирты волхвы не
скупятся,
Мало мирры и ладана станет для вечной
алчбы,
Закаждят фимиам аониды, в притворах
скопятся.
 
Пунш, арак голубой, эль манящий, рейнвейна
кармен
Щедро льется теперь, богоразы отвержены
пьянству,
Весело, весело, и забавили в жизни камен,
И слагали гекзаметры, оды вещая тиранству.
 
Лишь предательства темного царский не
вытерпит зрак,
Были други коварны и немощных суе губили,
Разливайся отравой смертельной холодный
арак,
Башни вестно молчат ли, в Царь-колокол
терние ль вбили.
 
Но еще зарыдают палатные фурьи и фри,
Хорошо без царей – изливайте иродски
слезинки,
Мрамор наших акафистов будут живить
словари,
Богоимное Слово немые впитают лозинки.
 
Это Слово полнощное будет серебро таить,
Всякий новый тезаурис нашим огнем возгорится,
Будут, будут, еще на хоромных пирушках
делить
Яства, хлебы и вина, а нищим и незачем
крыться.
 
Лишь одна только речь дарованна, сама
говори,
Благо молви хотя с отражением в течной
лепнине,
Грозно сирины, видишь, летают, ползут в
словари
Сов и змей изумрудных кольцовья всеприсно
и ныне.
 
Вероятно, рыдая над титульным желтым
листом,
Лепестки роз бордо запоздалой слезой
обжигая,
Ты представишь, как ангелы держат зерцало
над ртом
У меня и горит в изголовье свеча ледяная.

Добавлено (30.08.2015, 18:06)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
 
На смерть Цины
 
 
Четыреста девяносто третий опус
 
 
Антикварные
виты столы
Чермной патиной, щедро лиются
Яд со пуншем, опять веселы
Четверговки, алкая, смеются.

Ах, зачем нас и мертвых темнить,
Верди, Брамс иль Моцарт восстенают,
В шелках тени сбежитесь казнить,
Сколь молчат и бессмертие знают.

Век паяцев и падших столиц,
Мышъяком шелк испитан червонный,
Хоть следите, как с мраморных лиц
Наших точится мел благовонный.

Четыреста девяносто четвертый опус
 
.
Тушь парфянскую выцветит мгла,
Лорелея холодную пену
С дев смахнет, круг пустого стола
Соберемся - воспеть Прозерпену.

Сицилиек балует июль,
Вишен сем, пусть резвятся менины,
Вновь утопленниц ищет Эркюль,
У мадам Бовари именины.

Днесь и мы яды эти пием,
Цин в зерцалах следим червотечность,
И тоскуем о веке своем,
Преливая вишневую млечность.

Добавлено (05.09.2015, 18:13)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот пятый опус
 
Се,
незвездные яства горят
На столах и
цветки золотятся,
Четверговок
сильфиды мирят,
О лилеях
менины вертятся.
 
Ах,
претмились земные пиры,
Благ к
эфирным август данаидам,
Неб и звезд
тяжелее дары,
Оявленные
тихим обсидам.
 
Хоть несите
порфировый хлеб,
Вин диамент
солейте на мрамор,
Мы тогда и в
огранности неб
Мглу оплачем
сиреневых камор.
 
Пятьсот шестой опус
 
Тусклый
август серебро лиет,
Яства чахнут
о столах и хлебы,
Во
незвездности благих виньет
Это мы ли
пируем у Гебы.
 
Дале
немость, одно и молчим,
Зря в
хлебницах фиванских  лилеи,
Всё диаменты
неба влачим,
Всё
пречествуем нощи аллеи.
 
Вот еще
соявимся из мглы,
Яко
ангельский сад безутешен,
Юродные
оплакать столы
И вишневую
цветность черешен.
 
 

Добавлено (13.09.2015, 16:14)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Четыреста девяносто пятый опус
 
Желтой
ниткою мрамор тиснят,
А золоты на
пирах блистают,
Наши ль тени
бессмертие мнят,
Фру в
альковах канцоны листают.
 
Энн,
вишневое миро сюда,
Ах, Шарлотта
и Эмили вместе
Пудры веют
над сколками льда,
Мил август
формалином сиесте.
 
Ждал нас
Ирод к столу, это мы
Преявились
меж лилий склепенных,
С ниткой
желтою всяк --- возаймы
Хоть бы
потчуйте ядом успенных.
 
Четыреста девяносто шестой опус
 
В мертвом
золоте Ада врата,
Зелень
черная сны увивает,
Се и мы, се
и жизни тщета,
Всё юдольная
чернь пировает.
 
Береникой
звалась ты, иным
Нежным
именем, сеней Вероны
Тусклый
светоч окрасил земным
Чудным
блеском свечения оны.
 
Веселитесь
еще, по уму
Бал ваш,
юдицы, пудра собьется—
И узрите, как
страшно сквозь тьму
Пурпур в
золоте мертвенно вьется.

Добавлено (20.09.2015, 17:01)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Четыреста девяносто седьмой опус
 
Не хотели
еще умирать,
А на троны
позвали иные,
Будет август
плодами карать
Иродивых во
сроки земные.
 
Мертвым
отроцам яства несут,
Биты
вершники трутью меловой,
Никого,
никого не спасут
Аониды за
ветхой половой.
 
Пей вино,
Азазель, веселись
И вкушай
темноцветные чревы,
Аще вишнями
тьмы пресеклись,
Хоть златые
оплачем деревы.
 
Четыреста девяносто восьмой опус
 
Меловые
опять зеркала
Окружили
певцов темнооких,
Пепла мало
Клааса, зола
Пусть виется
меж башен высоких.
 
Тень Иосифа
тронно горит,
Иль вертепы
младенцам – подолы,
Аваддон ли
звездою сорит,
Гладь
сарматские чертят гондолы.
 
Вот и мы с
Береникой вдвоем
Из понтонных
огней соточились,
Где Венеции
тлел окоем
И письму
аониды учились.
 

Добавлено (29.09.2015, 20:27)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Четыреста девяносто девятый опус
 
Снова Троица
сонно цветет,
Убирайтесь
жасмином, стольницы,
Аониты,
блюдя пиетет,
Фей чаруют
до новой денницы.
 
С кем и
вился тлетворный Зефир,
В пировых
ангелки почивают,
Ни Летиций,
ни Цинний и Фир,
Веселее ль
трапезы бывают.
 
Мглу Геката
еще совлечет,
Всцветим
палую бель Таорминов,
Где серебро
течет и течет
На путрамент
из тусклых жасминов.
 
Пятисотый опус
 
Мрамор,
мрамор, опять ли сюда
Ангелочки
небес и летели,
Нощно мглу
источает Звезда,
Умирать под
какою хотели.
 
Веселятся
хмельные купцы,
Наше терние
мелом обводят,
Август нем,
опускайте венцы,
Пусть убийцы
сейчас хороводят.
 
Век и будем
укорно стоять,
Шелест крови
глуша пламенами,
Се алмазы и
небо, ваять
Павших туне
со мглой и звонами.

Добавлено (09.10.2015, 22:25)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот первый опус
 
У Ирода
ломятся ль столы,
Се вечерии,
томность фарфора,
Все царевны
еще веселы,
Где тлеела –
течется амфора.
 
Ах, то нас
виночерпии ждут,
Оявим
небозвездные чела,
Бел
пергамент и тени ведут
Купы звезд
по сукровице мела.
 
Нощь обручна
с худою сумой,
Помнить
слугам ли Мод и Цецилий,
И холодной
горит суремой
Желть оцветших
мелованных лилий.
 
Пятьсот второй опус
 
Дионисии
вина лиют,
Полны амфоры
днесь кружевные,
С данаидами
ключники пьют,
Пирования
длятся земные.
 
Чермных
вишен к столам поднесем,
Пусть на
звезды август уповает,
Благоволи,
Урания, сем,
Кто одесно
еще пировает.
 
Ах, царевны
уснули давно,
Мрамор звезд
не воспомнил тлеенных,
И течет
золотое вино
Меж перстов
меловниц опоенных.

 
LedaДата: Суббота, 15.04.2017, 19:04 | Сообщение # 7
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 5
Репутация: 0
Статус: Offline
Яков Есепкин
 
Из Сеннаара
 
Равнодушны святые к себе,
Но затем эти звезды жестоки
И мерцают во славной судьбе,
Что открыты смертельные сроки.
 
Мы и сами, Господь, на земли
Звездной чарою были хранимы,
Нам вдвигали в сердца уголи
Под розницей златой херувимы.
 
А серебряных корок волхвы
Со трапезных столов не жалели,
Так судили: елико мертвы,
Пусть пеяют, чтоб юны алели.
 
Благо ль воров зарезанных ждать,
Пестить розы для панн леворечных,
Нам бессмертие может воздать
По стигматам на мраморах течных.
 
Грозен Лиров славянских удел,
Бросят в гробы ли цветь божедревки,
Ангел смерти певцов соглядел,
Мертвым хватит волнительной Невки.
 
Сех проткнет разве шпиль черноты,
Ибо яркие ночи беззвездны.
Воздымай же к высотам персты,
По которым заплачут лишь бездны.
 
Окольцована с юности честь,
А нельзя ее выжечь огонем,
А невинники Божии есть,
Вместо них ли молитвенно стонем.
 
Берегли мы последний завет --
Прозерпина златит его гнилью.
Источают обугленный свет
Тени вышедших раз к замогилью.
 
Не спасти всечестных святарей,
До Звезды началась распродажа,
Нет светила внутри алтарей
И для ангелов нет экипажа.
 
На прощанье в зерцальники глянь,
Ложек чайных кармин отражает
Дев фигурных, еще Гефсимань,
Терние образное сужает.
 
Вечность будут за нами брести
Пустотелые девы уныло,
Расцветаться и дале тлести,
Сим бессмертие наше немило.
 
Кто был послан за мертвой водой,
Сохранен и для звездных терзаний.
Всяк и тлеть со Полынью-звездой
Будет оспой прогнивших лобзаний.
 

Добавлено (11.02.2016, 20:57)
---------------------------------------------
ЯковЕсепкин

Соль
 

Темной соли карминные копи
На полотнах небесных картин
Океан возвеличат и топи --
Все горит этот черный кармин.
 
Ея гиблый орнамент слезами
Помрачен, видишь, вишней
златой,
В барвы льда влитой, пред
небесами
Он протек из иконы святой.
 
Мироточит иконная краска,
Горней слотой ее не залить,
Коемуждо посмертная маска,
Фарисеям не время юлить.
 
Из обитого смертью потира
Не испить уж ни слез, ни
вина,
Плачет приснотяжелая лира,
Сладок мелос, ан кровь
солона.
 
Шелест слышен, сие голос
крови
На изоческих мертвых губах
Днесь взыскует о вечной
любови
И позорных из тиса столбах.
 
В очи звездная соль нам
попала,
Растворилась в крови и огнем
Контур траурных карт
начертала,
Если вдруг от оси отвернем.
 
Мы отравлены ей и сразимся
Разве с собственной славой
теперь,
Иль во мраморе снов отразимся
Ибо слава бессмертия дщерь.
 
Коемуждо и сны ледяные,
Аще хватит каленых гвоздей,
Стеллы будут зиять именные
На юрах городских площадей.
 
И вольготно же было клинами
Ангелочков земных распинать,
Над кровавыми петь ложеснами,
Хмелевые кусты преминать.
 
Святарей без тружданий
мытарских
Не приимет честной родовод,
Хоть виждите у брамин
тартарских
Их багряных теней хоровод.
 
Расточились и орды, и оры,
И мессии в ромашках лежат,
Не высокие ль Божие хоры
От столовских клиновий
дрожат.
 
Но еще мы прейдем и ромашки,
И стольницы с весельем
пустым,
Монастырские чудо-рубашки
Воссияют огнем золотым.
 
А не хватит убойного цвета,
Чтоб искрасить всеславскую
вязь,
Осветлит сребролепием Лета
Барбарийскую сирую грязь.
 
В этой грязи мы тлели,
Господе,
В ней топили возвестных
певцов,
Анатолю, святому Володе
Здесь иродски жалелись
венцов.
 
Нас один Ирод-царь и
страшился,
Буде утро его тяжело,
Саван пурпурный всякому
шился,
Кто опасен и помнит число.
 
Мало битых младенцев холопам,
Тризн по выбитым певчим
родам,
Мало крови алкающим скопам,
Их овчарки ведут по следам.
 
Не альпийские выси зияют,
Не благим алконосты пеют,
Мрачных пропастей бредники
знают
Живодеры и рядом снуют.
 
Ах, Володя, святой
первозванный,
Александр и Андрей, вы были
Велики, но корабль,
дарованный
Лишь глупцам, не увидел
земли.
 
Лишь одни фарисейские орды
Составляют гербовники тьмы,
Вечевые всепевчие горды,
А серебро опасней чумы.
 
Утром Ирод еще посчитает
И младенцев, и старших
сынков,
Туне золотом сердце латает
Володимир из
смерть-лоскутков.
 
Хватит соли ему на потраву,
Хватит злата пирам гробовым,
Не пренесть эту вещую славу
Душегубицам паки живым.
 
Сих оравы царуют и ныне,
Только оры темней пропеклись
И зияют в небесной твердыне,
Чтоб светила нощные теклись.
 
Чтоб нощные певцы меж течений
Свечевые не зрели ряды,
Избавляясь алмазных речений,
Уповали на милость Звезды.
 
Не возжечь убиенного болью,
Кто погиб -- не страшится
веков.
Наши звезды горящею солью
Вбиты намертво в чернь
ледников.

Добавлено (21.02.2016, 15:56)
---------------------------------------------
ЯковЕсепкин

Слезы
 

Этих слез гробовой перелив,
Это жито с гнильцой
погребною,
Наши очи огнем проточив,
Их растлит разве солью одною.
 
Лишь нетленные блещут огни
Над поруганным стягом
свободы,
В смертных латах пылают одни
Нам во здравье воспетые оды.
 
Плесень смертью ожжет, и
смотри,
Потемнеют они и нальются
Тронной краской, с которой
цари
По достоинству не расстаются.
 
Окуни же в потир их персты,
Солонеет пусть кровь и
стекает
С рук, пусть пурпур
престольной тщеты
Век Полынь шпилем тьмы
протыкает.
 
Сколь печальная участь царей,
Завершивших свой путь ко
подвалам,
Из церковных им речь алтарей,
Сиречь Слово лишь дарствовать
алам.
 
Ирод, Ирод, где слава твоя,
Где теперь и красавица дочка,
В голове Иоанна змея
Пламенится, как жирная точка.
 
Нет сервизов для чадных
пиров,
Нет столовой посуды не
сбитой,
Богородицын тонок Покров,
Где ж сугатным угнаться за
свитой.
 
Наши остия денно черны,
А нощами белеют всестрашно,
Звать сюда фаворитов Луны:
Ядом свеч наливается брашно.
 
Как валькирии над слободой
Пролетят в погребальные нети
--
И распнет сих янтарной
звездой
За реченья, за помыслы эти.
 
Приидти повелят в третий
Спас,
Заглушая архангелов трубы,
Протекут эти слезы чрез нас
Во гробов сукровичны
раструбы.

Добавлено (01.03.2016, 19:32)
---------------------------------------------
ЯковЕсепкин Воинам 
 
Кто хотел и в гробах уцелеть
--
Не поверил вотще в
чудотворство.
Слезы сих расписали во цветь,
Наказуемо это притворство.
 
Нам безрукие дивы одне
Поднесут мертвопенные штофы,
Чтобы присно топили в вине
Тень саму грозовой Гологофы.
 
А еще пеюнам разрешат
Зреть фригидных и спящих
царевен,
Яко дивно куранты спешат,
Царь Владимир в успении
гневен.
 
Крыша мира огнем занялась,
Где спасать преувеченных
воев,
С нами вечность крестом
разочлась,
Вейте розы для нощных изгоев.
 
К сирым памятным камням
сейчас
Не найдется багряной и
крошки,
Юный Вертер взойдет на Парнас
И увиждит пустые обложки.
 
Только воинство бойных
простит,
Скорби мытарей уразумеет
И блажными слезами почтит
Всех, над кем потешаться не
смеет.
 
Нелегка смертоносная мгла,
В багряницы как станем
рядиться,
С бриллиантом для сердца игла
Коемуждо чудесно сгодится.
 
Ко гробам подходили волхвы,
Смерть взрезала черны
пуповины,
Венценосцев загнали во рвы,
А царей иудейских -- в овины.
 
Век прощения не испросить,
Кровь не вытереть с уст
малолетки,
Но по нам будут зло голосить
Мертвородные воинов детки.
 
В назидание будущим дням
Буйны головы мы не сносили,
Возрыдают по нашим теням
Как по царичам не голосили.
 
 

Добавлено (12.03.2016, 19:17)
---------------------------------------------
ЯковЕсепкин Посвящение 
 
Вернувшимся из адских
областей,
В позоре искупавшимся и
чтящим
Свет ложных звезд; в безумие
страстей
Не ввергнутым изгнаньем
предстоящим;
 
Прогулки совершавшим в
небесах,
Кресты собой украсившим и к
рекам
Подземным выходившим, в
очесах
Держащим купол славы;
имярекам,
 
Отринутым Отчизной за мечты,
Замученным на поприще
славянском,
Отрекшимся друзьям свои щиты
На поле брани давшим; в
Гефсиманском
 
Саду навечно преданным, венец
Из терний не снимавшим и при
крене
Светил, хранившим Слово,
наконец
Добитым, возлежащим в красной
пене --
 
Что вам скажу? Молчаньем
гробовым
Все разом юбилеи мы отметим
И присно по дорогам столбовым
Кровавым указателем посветим.
 
Тще райские цитрарии прешли,
Их негу возносили к аонидам,
Свечельницы кармином обвели,
Чтоб радовались те эдемским
видам.
 
Герника стоит палых наших
свеч,
Горят они златей мирских
парафий,
Китановый в алмазах чуден
меч,
Годится он для тронных
эпитафий.
 
Лиют нектары морные и яд,
Вергилий, в небоцветные
фиолы,
Эльфиров и чарующих наяд
Мы зрели, как нежные
богомолы.
 
Рейнвейнами холодными с утра
Нас Ирод-царь дарил, се
угощенье
Оставить мертвой челяди пора,
Не терпит мрамор желтое
вощенье.
 
Оцветники, оцветники одне
Пылают и валькирии нощные
Бьют ангелей серебряных, оне
Любили нас и были расписные.
 
Ан тщетно злобный хор,
клеветники,
На ложь велеречиво уповает,
Позора оспа эти языки
Прожжет еще и чернью
воспылает.
 
И мы не выйдем к выси
золотой,
Не сможем и во снах ей
поклониться,
Но только лишь для прочности
святой
Пусть праведная кровь сквозь
смерть струится.

Добавлено (24.03.2016, 19:34)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Коринф
 
***
 
Огни будут ровно клониться
И не попадать в зеркала,
И ангелу смерти приснится,
Что вновь ты судьбе
солгала.
 
Клеймя восковую истому,
Червонную метку луча
По контуру выжжет двойному
Рябиновой ночи свеча.
 
Пробитые белые руки
В крови ниц воздень и
молись,
Я знаю, не вынесут муки
Архангелы, павшие в высь.
 
Мы гвозди расплавим
перстами.
И пусть в чернолунной тени
Над гиблыми светят мечтами
Наклонные эти огни.
 
 
***
 
Прекричат о любови живые,
Отверзая во черни уста,
Их поныне хвалы даровые,
Не застигнуть рекущим
Христа.
 
Мы и немы одни, буде Слово
Паче немости, лучше
молчать,
И не нужно реченья иного,
И алтарникам туне кричать.
 
В Царстве Божием крови
остались,
Василечков синей прахоря,
Мы сполна за любовь
рассчитались –
Пусть Христос не печалится
зря.
 
 
 

Добавлено (02.04.2016, 20:04)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Вифания
 
***
 
Ах, там не
утолят печали
Цветки в
преисподней пыли,
Где ангелы
нас привечали,
А все ведь
спасти не могли.
 
Бытийный
родник высыхает
И райских не
слышно рулад,
Зеленым
дождем полыхает
Капрейский
огонь-вертоград.
 
И присно юдольные
чады
Ссыпают нам
в очи песок.
Мерцают
пустые погляды,
Жгут
кровушкой Божий висок.
 
Во смерти
брачуются эти
Чреды и
плодят мертвецов,
И сами
попали мы в сети
Замирных
Господних ловцов.
 
И ястреб
взлетает над жертвой
И ждет, и
точатся пески
В налитые
кровью измертвой
Христа
ледяные зрачки.
 
 
 
***
 
Убиенный апостол приидет
Ко царям, не распятым досель.
Ничего здесь уже не увидит
Кто на Божью воссел карусель.
 
Младших братьев зачем распинали,
Им неведомы тайны двора,
А иных царедворцы не знали,
Мертвородная их детвора.
 
Но мирские картины преложны,
Август падом гнилым и дарит,
Были сретенья наши возможны,
Только сжег очеса лазурит.
 
Исполать, велико обозренье,
То чистилище, то кайнозой,
Помраченное смертию зренье
Ангелок закровавил слезой.
 
Воском тем позалили кровати,
До костей опалили уста,
И в аду будем скорбно молчати --
Наша доля вовек золота.
 
 
 

Добавлено (13.04.2016, 19:10)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Амаркорд
 
 
1
 
 
И краски нет – воскрасить
свеи,
Иконы течные сорвут,
И нас архангельские веи
К одесным жертвам призовут.
 
Хотя и смертники мы были,
И растерзались на веку,
А нашей кровию избыли
В миру по царствиям тоску.
 
Сколь могут цвет и немость
длиться,
Один Христос пусть говорит,
Вновь крови этой не
прелиться,
Днесь о венцах она горит.
 
 
2
 
 
Нощный плач на Господнем
пороге
О четверг лишь внимут
ангелки,
И приветят собитых в дороге,
И возьмут горицвет-васильки.
 
Это сирые утвари наши,
Это сребро цветочков земных,
Те внелистники горние зряши,
Не могли и набрать мы иных.
 
И мертвы, и лазури алкаем,
А воссветятся хоры огней,
Мы такою красой засверкаем –
Наших вретищ не будет
красней.
 
 
3
 
 
От итальянских темных сосен,
Купин восблизимся туда,
Где нищий инок безголосен
И рдеет Божия Звезда.
 
Певец ли, Марсий – все мы
квиты,
Гвоздей кровавых не учесть,
Одни сегодня басовиты
Призраки оперы, как есть.
 
Но этот мрамор стен холодный,
Понтификатов римский счет
Наш горисветник черноводный
Огнем лядащим рассечет.
 

Добавлено (21.04.2016, 21:46)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Фивы
 
 
***
 
Пред
очами светильными будем стоять,
Пред
очами светильными Бога живого,
Изнемевшими
уснами в смерть вопиять,
Да
не сможем промолвить ничтожное слово.
 
Возлишили
в миру нас распятий-венцов,
А
и сами от жизни петлей откупились,
Ан
попали в тенета замирных ловцов,
На
серебро откупное те не скупились.
 
Для
последышей жалких к раздаче нашлась
Гробовая
парча, а на пир не пустили
Тех,
в ком тонко Господня слеза исплелась,
Ах,
всю смерть мы ея сквозь парчу золотили.
 
Чрез
нее и узрим, кто венок заплетал
На
преславную смерть Вседержителя-Бога.
Полной
мерой, Господе, Ты чад испытал,
Не
гони же теперь от златого порога.
 
 
 
***
 
Обрели
мы царя в вертоградном рядне,
Потешались
глушцы, как осанну пеяли,
Наши
слезы точат в четверговом вине,
Из
цветочной пыльцы чадов нощно ваяли.
 
И
убитых одно имяреки не чтут,
Цветяную
их бель пеленают во грязи,
Кровь
ли шла на письмо, лишь в смерти и прочтут,
Были
мальчики все, днесь юродные князи.
 
Только,
Господи, чернь предостойна хвалы,
Вот
начнут различать набоженников чистых
По
среде -- и слетят в серебре ангелы,
И
опять заберут самозванцев речистых.
 
Всё
молчим и молчим, чтоб серебро Твоих
Херувимов
таить, нет и тайного прока,
Бились
в звонницах мы, червно кликали их --
Крови
узри виры, буде Лета широка.
 

Добавлено (01.05.2016, 16:59)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Галатам
 
 
***
 
Кто смог дожить до пятницы страстной,
Пусть здравствует, за Божеским порогом
Восстанет образ в прелести иной,
Когда замкнет уста небесным слогом.
 
Пиитов отличают времена,
Их участи тяжеле не бывает,
Каким бы не идти путем зерна,
Блаженного царевна убивает.
 
Что славят жабу чурную оне,
Лишаются видения и злости,
Опасно ль умереть, а жить вдвойне
Опасней от лягушачьей милости.
 
Коль вечное искусство умирать,
Сиречь, коль вечно праздное искусство,
Начнемся хоть лжестраждущих карать,
Чтоб алгеброй еще поверить чувство.
 
В расчет нелживых блядей не берем,
Иродная их выпестует муштра,
Ограним нощь, а утром и умрем,
Как прочил огнеокий Заратуштра.
 
А хватит нам августовских пиров,
Себреток нехолодных целований,
Спокойней здесь избавиться даров
Троянских, либо нобелевских званий.
 
Лишь яд в цене у парий и химер,
Но случая манкиры не упустят,
Другим наука пушкинский пример,
А нынешние вежды не опустят.
 
Страшней охот мышиных их возня,
Тулупчиков отвратней в барской моли,
Чур, демоны сладкие, чур меня,
Меня от балов, Цинтия, уволи.
 
Не крысам ли священную войну
Фанфарно объявлять, вдыхая серы,
Правее о французскую волну
Гранить с Трюффо новейшие размеры.
 
Иль в случае бесхлебья у Саррот
Разжиться золочеными плодами,
Пусть мышею венчает сердце крот,
Чтоб царствия не грязнить и следами.
 
А нечего как станется пренесть
Всевидящему Спасу, полотенец
Не будет, выйдем с лирами как есть
На иродную смерть из ветхих сенец.
 
Для Бога мертвых нет, а для царей
И небы -- только мрачная гробница,
В огнях воскресных зорь и алтарей
Багряной тенью виснет плащаница.
 
***
 
Безъязыким пребранно молчать,
А и нам нелегко говорить,
Иль ко Господу время кричать,
И Звездою, и Словом сорить.
 
Выйдет Боже на красный
тернец,
Зряши молча всекровицу-гнус,
Да вознимет лазорный венец –
Пусть красуется царь Иисус.
 
Синь и синь разлетится тогда
От заплетенных нами венков,
И гореть чрез терновник
Звезда
Будет присно, во веки веков.
 
 

Добавлено (15.05.2016, 17:40)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Грааль
 
 
***
 
Лишь раз ты взглянула не в те зеркала
Пред сонмом парадных порталов,
Насквозь тебя звездная падь и прожгла,
Блеснув шестилучьем средь залов.
 
Доселе зерцала горят и горят,
Абрисы чужие лелея,
Сугатные отроки денно парят,
А нощно – цветет Галилея.
 
Печальное утро Ирода-царя,
Не бысть арамейскому свету,
И что ночевати, всесвечно горя,
Божиться Христу-первоцвету.
 
Молчи и пребудь благодарна судьбе
За выспренних мук неизбежность,
Сейчас только ангелы узрят в тебе
Высот непорочную снежность.
 
Елико такою тебя сберегу,
Пусть гниль торжествует над златом
И мертвая краска горит во снегу
Очей твоих черным закатом.
 
 
 
***
 
Окунули в пречерную грязь
Нас пред тьмою невольного братства,
Поелику диавольский князь
Зловелел не прощать святотатства.
 
Всё кровавые тянем персты
Ко юродно тускнеющим лирам,
Биты серебром эти кресты,
Их Амурам алкать и Земфирам.
 
Об одном лишь молили Царя,
Чтоб рыдала блудница Мария,
Виждя бойные кровь-прахоря,
Чтоб и остие жгла ее мрия.
 
Ей рекли: «Мы во грязи черны
И жалки, а венцами одесны,
Были смертницы в нас влюблены
И пылались царевен ложесны».
 
Неизбывно теченье веков,
От напрасно слогов исцеленных
Не отречься, достанет штыков
У охранников падей истленных.
 
Помнишь, присно тяжелым огнем
Наливались понурые взоры,
И алкали губители днем
Наших слез и слетались в затворы.
 
Проповедовал кто -- те ж чреды
Мертвецов, мгла очей Вельзевула
Заточилась тогда ли в сады,
По листве, яко гниль, полоснула.
 
Только вершники нас и увьют
В звездных нетях святого подворья.
И прогнившую кровь перельют
Из очей в буераки Нагорья.

Добавлено (03.06.2016, 19:48)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
 
Алавастры
 
 
***
 
День слагался из слов,
Как ударные слоги стояли
Телеграфных столбов
Крестовины в слезящейся
дали.
 
Тень Голгофы с утра
Украшая венками сонетов,
Огнь святого костра
Угасал пред багрянцем
портретов.
 
Золотой пьедестал
Ныне полон еще оглашенных,
Царь небесный устал
Различать двойников
безыменных.
 
Веселились они
И багровую глину месили,
Юровые огни
Терниями чужими гасили.
 
И кусты, и трава,
И в сознании выросший
ельник
Становились слова,
Уходящие в свой
понедельник.
 
 
. ***
 
А мертвые не любят
воскресать,
Уста свои сквернити
всебожбой,
Их некому во мраке
упасать,
Не сводит их Спаситель за
собой.
 
В некрашеных лежат они
гробах,
Равны и равнодушны  ко всему,
И мертвые печати на губах
Вовеки не подвластны
никому.
 
И сам Он ко престолу не
спешит,
И, смерть не попирая, со
Креста
Слетает, уповаючи – лишит
Венца его
Господе-простота.
 
Плели мы, восплетали свой
венец,
А всё ведь не сумели
доплести.
И вот небесный жалует Отец
Нам терний и не хочет
упасти.
 
А мальчик Иисусе для того
Лугами проходил едва
живой,
Чтоб мы с тобой окликнули
его,
Веночек занесли над
головой.
 
И был бы тот веночек
неземным,
Красой затмил Господние
венки.
Ах, выйти и не мог бы он
иным –
Сплетали мы лишь кровью
лепестки.
 
 

Добавлено (14.06.2016, 17:12)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Одеон
 
 
1
 
Мы кровавые реки прешли
Из живой и со мертвой воды,
И не стало нас видно с земли
До рождественской первой
Звезды.
 
А как всходит она в багреце
И под Божией твердью парит,
Каждый мертвый цветок на
венце
Иисусе трепещит-горит.
 
Ах, нетленны разводы сия,
Будут горние краски пылать,
И тогда мы явимся, лия
Во терницы багряную злать.
 
 
2
 
Кровавой тернию увиты,
Не зря сквозь крови
благодать,
Посторонимся адской свиты,
Чтоб к Иисусу возрыдать.
 
Горят черницы золотые
И рдится мертвая вода,
И в наши отсветы пустые
Летит всекрасная Звезда.
 
Еще мы Господа приветим,
Еще избавимся оков,
И до нея Христоса встретим
С венком обрядных васильков.
 
 
 
3
 
Мироточат святые лица
Во цвет-окладах золотых,
И разливается музыца
На десность армии святых.
 
Так мало, Господи, и крови,
И слез, нисшедших чрез
альков,
Лжеимен золоту церкови
Огнь всеобрядных васильков.
 
Попали в горние мы нети,
И хороводы ангелиц
Рдят свеи немощные эти
И с белоцветных наших лиц.
 
 

Добавлено (06.07.2016, 20:01)
---------------------------------------------

 
Яков Есепкин
 
Грааль
 
 
 
Ты заплачешь о чистой любви
И очах, не узревших угрозы.
Нитью бусинок в темной крови
Потекут эти грешные слезы.
 
Нитку тонкую перст уязвит,
Обагрив твои белые руки.
Хоть навечно снегами добит,
Замолчи, я не вынесу муки.
 
Аще вынесу – стану другим,
По судьбе ли кровавое брашно,
Лишь успенным еще и нагим
Тосковать о любови бесстрашно.
 
Сколь высоко летают оне
И Господнего цвета не имут,
Пусть хотя в мировольном огне
Белорозный веночек вознимут.
 
Надо мной лепый венчик горел
Дольше жизни, а нынче не нужен,
Кто на белые розы смотрел,
Красной розы шестой удосужен.
 
И архангелы днесь, может быть,
Не взыскуют, не слышат молитвы,
Чтоб сочилась жемчужная нить
Сквозь светил равнодушные бритвы.
 
Ни к чему о былом сожалеть,
Слишком сумрак изоческий тяжек,
Лучше солью той выпали цветь
Нам судьбу предсказавших ромашек.
 
Воссияет букет их огнем,
Растопив золотое на красном.
Вздохом смерти цветы мы увьем
Пред зерцалом в порыве неясном.
 
Собери свои слезы тогда
В драгоценную севрскую вазу,
Пусть стоят в ней ромашки всегда,
Черножелтую пряча проказу.
 
Хорошо лишь еще, умирать
Не придется, поскольку мертвы мы,
И горит в небесах -- исполать
Возлюбившим бесцветные зимы.

Добавлено (04.09.2016, 19:25)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот двадцатый опус
 
Мрамор любят
пустые сады,
 Расточимся по тусклым аллеям,
Яблок
жаждать ли, мертвой воды,
Выйдем хоть
к бледномрачным лилеям.
 
Желть
запомни, холодных лепнин
Темность
гордую, негу подпорок,
Черных роз каменеющий
сплин
Облечет еще
гипсовый морок.
 
Станет
матовый яд кисеей,
Чернью
батика золото спрячет,
И над каждой
тлетворной змеей
В цвете
палом царевна восплачет.
 
Пятьсот двадцать первый опус
 
Днесь златое
на красном темней
Мертвых Асии
пчел над стольницей,
И легко ли
во сонме теней
Плесть
серебро по челяди ницей.
 
В Ефраиме
отравой цветов
Жадно дышат
еще гордиолы,
Как и нам бы
кровавостью ртов
Не истлить
золоченые столы.
 
Нега алого
яда темна,
Только утро
осветит раструбы,
Вспомнит
Кора багряность вина
И сребристые
хищные губы.
 

Добавлено (20.09.2016, 20:01)
---------------------------------------------

 
 
Яков Есепкин
 
Римлянам
 
Хвала во время смут атласный стяг
Достоинства и чести не ронявшим.
Не вершник Бога, так хромой варяг
Молву разносит пусть во славу павшим.
 
Губители пусть наши тяжело
Пируют до чудесных мановений,
Весельем оборачивают зло,
Алкая лишь архангельских знамений.
 
Пускай они рядятся и гудят,
Бессмертие ворованное делят
И в очи мертвоцветные глядят,
И души черноугольные белят.
 
Нельзя, однажды в нети возлетев,
Ко брошенным причастиям вернуться.
Все косы смерти посносили в хлев,
От морока вовек нам не очнуться.
 
Теперь не темень лавров обовьет,
Но патина безмолвных подаяний.
Успенных разве милость и пробьет
Горящим льдом заглушенных рыданий.
 
Не плачь и ты, давай под тьмою жал
Дождя пойдем туда, к древам протленным,
Где яду во графины подмешал
Шиповник острием окровавленным.
 
Был август прежде милостью велик
И щедро озолачивал фаянсы,
А ныне желтоносный сердолик
Огонем жжет ямбические стансы.
 
Черны хоругви проклятых времен,
Тяжка небытия пустая книга.
Всяк очи воздымавший заклеймен
Распятьем и не минет жизни ига.
 
Дионисийских таинство красот
Сим сокровенней, нежели молебен,
Их высветил огонь сакральный, тот,
Что для одних архангелов целебен.
 
Заслушались мы Божеских камен
И вот окаменели, с придыханьем
Не будет слог литаний исцелен
И Словом, и Полыни полыханьем.
 
К чему еду у мертвых воровать,
Цветы дарить невестам ледяные,
Урочествует днесь торжествовать
Юнидам, зря тиары цветяные.
 
Моленья поминальные зачтут
Нам все ж и сбросят в горние овраги.
И слез кровавых струи воплетут
В лент черный шелк, во траурные стяги.

Добавлено (02.10.2016, 14:31)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Скорби и псалмы
 
 
Не кармином слепят кружева,
Проступают в них смерти текстуры.
Наливаются мраком слова,
И деревья темны и понуры.
 
Попрощались, отныне молчи
И внимай -- то рекут арамейки,
В ложеснах погребальной парчи
Алчных губ отпечатались змейки.
 
Избран был по величию шпиль,
В падях тени теперь истомятся,
Окунают их смерды во гниль,
Над тщетою пророчеств глумятся.
 
Времена эти воров подлей,
Затемнились небесные сроки,
Мак растащен, в серебре келей,
Византийские всюду уроки.
 
Хорошо ли благим ангелам
Утром с Иродом пить мировую,
Заведите еще ко столам
Убиенных чреду меловую.
 
Блеклых взоров аидских цариц
Лучше мальчикам тем и не видеть,
Мертвых будят пускай ангелиц,
Кровных деток совратно обидеть.
 
Ах, цитрарии мятные льют
В светлом рае тусклые нектары,
Только демоны громко пеют,
Дщерей томных пьянят будуары.
 
Херувимских сердечек фаянс
Ледяною зевотой потянут,
Всякий травести ждет мезольянс,
Девы белые в маковках вянут.
 
Нас искали они, только яд
Упокоил всех к розной сиесте,
Розки черные паче гиад,
Уберите их с вервием вместе.
 
Бьют монашки амфоры блядей,
Из сосудов узорчатой муки
Превивает викарий-халдей
Труть алейную к свечкам хануки.
 
Дождались поруганий одних,
Вкруг дворовые девки да слуги,
Дотлевают в овинах у них
Наши битые смертью кольчуги.
 
Вдовы царские договорят --
Обойдем вековые дозоры,
Пусть во демонов славу горят,
Не таясь, волоокие взоры.
 

Добавлено (10.10.2016, 17:37)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Inferno
 
 
***
 
Яснобелый жасмин обовьет
Сораспятия, коим точиться,
А и мертвых ли пламень убьет,
Равно мы преустали влачиться.
 
Мало станется белых цветков,
Белым клевером скрасятся
тризны,
Пятицветных тогда лепестков
Доплетем на мирские старизны.
 
Будет, Господе, наш упомин,
Хоть истлелись кровавые робы,
Всем во память соцветший
жасмин
И забросят в открытые гробы.
 
***
 
И щедро нас вином поили
Со горицветом-беленой,
А мы любовь свою таили
И во пирах, и пред Стеной.
 
Что горьким книжникам святыни,
Установлений благодать,
На арамейском и латыни
Сим чинно речь, а нам рыдать.
 
Ах, это Господи заметит
И отвратит смертливых ос,
И всех труждающихся встретит
Цветками красными Христос.
 
***
 
Кликнешь служек – хоругви
несут
Во разводах от мертвой воды,
Царезванных теперь не спасут
Червотечия первой Звезды.
 
И ко Господу нам не пройти,
И не бросить на круг семена,
В середине земного пути
Участь вешних героев темна.
 
Царе, царе, сыночков Твоех
Извели верстовые огни,
Мало татям дворовых утех,
Крови царской алкают они.
 
 

Добавлено (17.10.2016, 18:52)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот двадцать второй опус
 
Македонское
ль солнце, Тироль
Наши бледные
тени встречает,
Пьян
свободой мышиный король,
Ангелочков
Левадия чает.
 
Небеса от
пылающих губ
Возгорятся и
кубки пустые
Налиет
беленой душегуб:
Лирам кафисты
петь золотые.
 
Милый
август, где арки твое,
Сени щедрые,
емин услада,
 Пусто вкруг, лишь горит остие
Магдалины
ли, Евы близ ада.
 
 
Пятьсот двадцать третий опус
 
 
Яд веков
истомил алавастр,
Где вечор
баловались менины,
Льется
терпкость левкоев и астр,
Наши помнит
июль именины.
 
Сукровичные
вишни в желти
Зри, Колон,
яко морок лицея,
Девам их меж
перстами внести
Наказала
хмельная Цирцея.
 
Се последние
челядь и мгла,
Вопием из
сиреневых камор,
И точится на
обод стола
Бледный наш
всеувеченный мрамор.

Добавлено (27.10.2016, 19:06)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот двадцать  четвертый опус
 
Ефраим и
Вифания спят,
Кора бледные
розы лелеет,
Побиенные  тще возопят,
Остие их в
обсидах белеет.
 
Не успели к
фиванским столам,
Хоть с
младенцами яды пригубим,
Мел нейдет
вседворцовым юлам,
А и мы  одиночество трубим.
 
Где еще
колоннады темны,
Где безсмертие
Ироду снится,
Узрят лишь
фавориты Луны –
Кровью нашей
серебро тиснится.
 
Пятьсот двадцать пятый опус
 
Золотую
парчу гробовой
Хною феи тиснили
иль черви,
Паче времени
шелк грозовой,
Дьямент жжет
шелковичные верви.
 
Се, так в
опере донны летят,
Растекаются
желтью подсвечной,
Мертвым
нимфам алмазы претят,
А вспорхнем
хоть за патиной течной.
 
Меж
порфировых сех и златых,
И басмовых
колонн мы скитались,
Жгли остия
из восков литых –
Днесь
алмазные течи остались.

Добавлено (12.11.2016, 21:03)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот двадцать шестой опус
 
Вновь
асийские змеи следят
Мертвых
девиц томленье и негу,
И в альковах
успенные бдят,
Белых швей
пригласить ли к ночлегу.
 
Те ль
румяные яблоки мел
Со корицей
свивает парчою,
Вновь
снедает морочность Памел:
Всяка юна с
багряной свечою.
 
Ах, опять
яства тьмой налиты,
Се,
антоновки мелов белее,
И серебрятся
тусклые рты
Уходящих по
лунной аллее.
 
Пятьсот двадцать седьмой опус
 
Тени лотосов
сень охранят,
Не забвения
ль тати боятся,
Жизнь
цветущую смертники мнят,
А и мертвым
парафии снятся.
 
Где у
ангелов миро и мел:
Угасить
черноту ли, тлетворность,
За огранкой
цвети, кто несмел,
Свеч
альковам жалеет притворность.
 
Выбьет
август чарующий тлен,
Звезд
клумбарий фаянсы расцветят,
И тогда с перебитых
колен
Взъемлем
тени – сех лотосы встретят.

Добавлено (30.11.2016, 18:08)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот двадцать восьмой опус
 
Кашемир
золотой перевьют
Червоточиной
лет шелковичной,
Аще фурии в
залах снуют,
Обернемся
тесьмою кровичной.
 
Мрамор сех
закрывает волков,
От каких не
бежать херувимам,
Чермы
тусклый обсели альков,
Бдят и внемлют
гранатовым дымам.
 
То ли свечи
превили шелка,
То ль
тесьмой стала кровь золотая,
Смерть еще
без косы и слегка
Холодит,
будуар облетая.
 
Пятьсот двадцать девятый опус
 
Невский
мраморник нощно зальют
Падом
звездным и желтой половой,
И пифии
венечье скуют
Нашим теням
со крошки меловой.
 
Развели
аониды ль мосты,
Мертвых
рамена жгут ледяные
Крестовицы и
розы желты,
Имут челяди
цветы иные.
 
Над
обломками гипса века
Плакать
царским невестам успенным,
Ах, Пиитер,
юдоль высока,
В сей гореть
лишь теням белотленным.

Добавлено (17.12.2016, 19:53)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот тридцатый опус
 
Сабинянок
Европа во снах
Летаргических
видит меж лилий,
Чуден
вечности белый монах,
А кого и
неволить, Вергилий.
 
Были пиры
–  литаний огни
В Христиании
сказочной тлятся,
Камераты
умолчны одни,
Где Щелкунчики
зло веселятся.
 
Подвигает
бокалы давно
Чернь за
стойками ниш бакалейных,
И червовое
сребрит вино
Гробы спящих
царевен лилейных.
 
Пятьсот тридцать первый опус
 
Красных
лотосов огнь угасят,
Ад ли ведал
порфиры земные,
Днесь еще
псалмопевцы висят
На столбах,
лишь сие именные.
 
Круг пустое
начинье одно,
Тьмы кротов
меж халвы копошатся,
Звезды
цветили хлеб и вино,
А волхвы к
нам зайти не решатся.
 
Пир гудел,
се и гамбургский счет,
В назидание
ветхим ученым
Дев кургузых
Геката влечет
Ко
цветочницам тьмой золоченым.

Добавлено (04.01.2017, 20:47)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
Inferno
 
Что кручиниться, коли сосватать
Нам желали покойных невест,
Во гробах их неможно упрятать,
Мы и сами не свадебных мест.
 
Желтоцветные мертвые осы
Над цитрарием черным горят,
Красит Смерть нашей кровию косы
И архангелы в чарах парят.
 
Зреть им это неправие веры
Богославленной, пир чумовой,
Термы бросили сер землемеры,
Откликайся, кто нынче живой.
 
Божедревка пылает урочно,
Травят змеи головки лихих
Одуванчиков, рдеться им ночно,
Розоветь меж танцоров плохих.
 
Вот Крещатик первым и Ордынка,
И богемской рапсодии мел,
Расточается негой сурдинка,
Бойный ангельчик выспренне смел.
 
Се какой мировольный викарий
Монастырские бьет зеркала,
От монахинь спасается Дарий,
Пуаро яд курит пиала.
 
Ублажают царевен кентавры,
Пышных лядвий цезийский овал
Ждет гашенья, но бледные мавры
Все мертвые и чезнут вповал.
 
Тусклых этих царевн и колодниц,
Томных ведем пустые чреды
Положили нам вместо угодниц
Веселить с четверга до среды.
 
Только ангелы нас целовали,
А лобзанья по смерти не в счет.
Не в садах, так в юрах предавали,
Тех диавол к себе завлечет.
 
Веселися теперь, не обманут,
Не накличут беду мертвецам,
В поднебесной уже не достанут,
Кровь разливши по тонким венцам.
 
За успенье незваное наше
Мы скудельные кубки сомкнем,
Зазвенят в оцинкованной чаше
Струи слез и воспыхнут огнем.
 
Лишь на смерть променяли неволю,
Зряши ныне лазури одне,
Помянет эту клятую долю
Нецелованный Боже во сне.
 

Добавлено (13.01.2017, 20:34)
---------------------------------------------
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Пятьсот тридцать вто<

 
Форум » Литературная гостиная » Литературная гостиная » Яков Есепкин (Готическая поэзия)
Страница 1 из 11
Поиск:

Меню сайта
Наш опрос
Где вы про нас узнали?
Всего ответов: 229
Статистика


Русский Топ
Русские линки Германии
Русскоговорящая Европа - каталог русскоязычных фирм и специалистов Европы
Дети сети... Родительский веб-портал о детях
WOlist.ru - каталог качественных сайтов Рунета
Безопасность знакомств
Женский журнал Jane


Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Copyright MyCorp © 2017Бесплатный хостинг uCoz